Текущее время: 25 июл 2021, 06:40

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 83 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 11 авг 2014, 22:11 
История стоматологическая.
По причине подвально-подпольной жизни у посельчан резко разболелись зубы. Ну, прямо эпидемия зубной хвори, приключилась. Ходят такие жалкие, расфлюснутые, перекошенные, стонущие и постанывающие. Прихватила эта зубная эпидемия и мою куму, но так, чуток зацепила: мост зубной слетел. Но все равно, болит, зараза, прям током, бьется. Не зубы, а электроподстанция какая- то. Деваться не куда, стреляют, не стреляют, а зубная боль такая, что любые ГРАДы за пояс заткнет. Поехала кума в стоматологическую клинику, а там, мать честная, очередина. Такое чувство, что, вот , полгорода специально договорились, прямо «место встречи изменить нельзя». И все грюстные такие. Кто, за щеку держится, кто платочком распухшее личико прикрывает. И, первой в очереди (хотя так понимается, особо и, не спрашивая, кто за кем) стоит миловидно-расфлющенная-камуфляжно-автоматная девушка. Видать нам подвалы впрок не идут, а ей окопы зубом вылазят. Все, зажав в руках стоматологические наборы, погрузившись в бахилы, приготовив платочки, ждут спасителя. На стенде график приема врачей почему-то пуст. В регистратуре, всех направляют в один кабинет. Больница пуста. Кума, увидав камуфляжно-автоматную, упала духом, не готов ее нежный организм к таким потрясениям, но зуб дал электрошоковое включение, видать, подталкивая к принятию решения, и, несколько понервничав, ей же не рвать/резать/кромсать/сверлить, а мостик чуть-чуть на цементик и в роток прижать, кума устроилась в положенном по номеру очередном месте.
И вот, открылась дверь, и на пороге появился Он. Судя по всему единственный военно-атошный, не сбежавший врач -стоматолог. Он был прекрасен: его …недельная небритость манила шиком загульного франта, халат, с засохшими пятнами крови, йода, и еще чего-то неприятно желто-коричневого, был застегнут на единственную пуговицу, он, слегка, что-то пожевывал, даже гонял по рту, источал запах одеколона, спирта и крови. Все, как на войне.
- Ого, сколько вас,- подсасывая боком рта воздух, обреченно-философски молвил доктор, - а я думал, поубивало уже всех в городе.
Он был прекрасен в своем жизнелюбии. Спаситель облокотился на дверной косяк, и небрежно вытер руки полой халата.- Не, надо же, война их не пугает, выстрелы им по-боку. А а эта,-ткнул взглядом на камуфляжно-автоматную,- я так понимаю вообще с полей. Дамочка, я вот извиняюсь,-а вам все равно, как вас убьют, с пломбой или без.
Камуфляжно-расфлющенная попыталась что-то промычать, пошатывая автоматом. Очередь побледнела.
- Да мне плевать, на ваши аргументы,- без эмоционально рассматривая трещину в стене, как далекий, видимый только ему мир, сказал врач. -Можете стрелять, это у вас быстро, а зубная боль-мучительно долго. С автоматом не пущу, болезненная моя, да, и лекарства, свои, -и, сплюнув что-то гоняемое во рту в угол урны, словно поставив точку в сотворении мира и выдав безапелляционно - кто по очереди, заходи,- спаситель ушел в Чистилище.
Часть очереди моментально выздоровела. На лицах появился жизнеутверждающий румянец, а медицинские пакеты быстро растворились в недрах сумочек.
Часть очереди, нервно ропща, отправилась в регистратуру просить другого, вероятнее всего, более адекватного, санитарно-ухоженного доктора.
-Че орете,-отреагировало окошко регистратуры,- чего-то не видно, что с зубами пришли, орете, как на митинге, другого врача нет, не будет. Вон,-окошко, материализовав руку, ткнуло на камуфляжно-расфлющенную,-меньше б стреляли, больше б врачей осталось. Ты еще здесь стрельни мне, и этот сбежит, сами себе зубы дергать будете.
Очередь еще частично оздоровилась, и, расправив плечи и челюсти, рванула из стоматологии. Остальные, обреченно, двинулись назад. Их, радостно потирая руки, ждал, видно уже принявший успокоительное, врач, Глаза его блестели нездоровым интересом к работе.
Смех Мефистофеля, по сравнению со смехом, потирающего руки в ожидании жертвы, стоматолога, это смех ребенка, увидавшего мороженку. У расфлющенных, зубы выдали барабанную электродробь, приветствуя повелителя и лишая надежды на отступление.
Камуфляжная ретировалась. Первая пошла бабулька. Очередь молилась. Кто-то пытался договориться с болезненной частью тела, кто-то с нервами. К удивлению граждан, камуфляжная вернулась без автомата и в бахилах. Чинно заняла очередь, скромно теребя пакет с медикаментами, тихо расспрашивала о туташних врачебных порядках. Мол, хорош ли врач, хорошо ли лечит, и нет, ли тут еще кого-то, ей бы адресок, она на БТРе бы быстренько сгоняла. Очередь убила в ней последнюю надежду. Больница-одна. Врач-один. Точка! А не Пуй бабахать!
Дверь выдала бабку, бледно-шатающуюся, но счастливую. И врача, в халате со свежими пятнами крови, который, как властелин мира, осматривал, вжимающихся в стену, выбирая очередную жертву. Мужик, сидящий возле кумы, даже глаза закрыл, типа, меня нет, я в домике.
-Ты! -перст владыки указал на камуфляжную, -и ты,- на куму. Очередь выдохнула. Мужик открыл глаза, типа, пронесло.
Рассадив жертв в кресла, врач стал изучать проблемы, приведшие больных к нему в столь тревожное время:
-Ага, мостик на цементик, и все,-разочарованно куме. И…
-О, мадам, вы моя надолго,-потирая руки, обратился небрито-спиртовой зубной фей к бледнеющей камуфляжной,- у вас, я прошу прощения, гранатка во рту рванула, или зубную пасту не подумали отжать на блок-посту. Война войной, а зубки чистить надо. Да, да, так и передайте братьям по оружию, а то, тут у меня все батальоном сидеть будете. Чудесно, чудесно, - и влепив ей укол, зубной фей, вернулся к куме.
Как рассказывала оздоровившаяся родственница, такого ужаса, она не испытывала, даже в глубоком младенчестве, оставаясь дома в грозу одна. Насвистывая и подмурлыкивая какую-то песенку, типа «не кочегары мы не плотники» зубной фей, размешав цементик, скомандовав «прикусить и подержать», что-то продолжал ваять. Кума, закрыв от ужаса глаза, только вслушивалась в звуки и ощущения. Не болело, и то хорошо, было мокро и холодно в районе носа, почему-то уха и глаза. Кума приоткрыла глаза. Врач смотрел на нее, нежно улыбаясь, как Пигмалион на свое творение.
-Вот так, и еще вот так, штришочек, чудненькая моя, прелесница,-ворковал целитель, тыкая куда-то в сторону щеки, ватной палочкой.
Кума скосила глаз на камуфляжную. Она сидела бледная, с диким, можно сказать, животным страхом, вжавшаяся в кресло и смотрела в сторону воркующего возле кумы врача. В ее взгляде был и ужас жертвы, и страх безумия, и мольба о пощаде.
«И это, он ей только укол сделал, о, народ нервный пошел, как бабахать цельный, день, так они герои, а как зубик лечить, так все, раскисла»,-подумала кума, умиротворенно- согласительно принимая ватно-тампонное тыканье.
-Ну, все, мостик готов, кусайся, любезная, хоть орешки коли, только гранатки в ротик не суй. Иди-ка сюда,- врач, с галантностью салонного джентльмена, подав руку, сопроводил куму к зеркалу.
С зеркала на нее глянуло…
Зубной фей, был явно в ударе, видно задолбало его разнобаханье и камуфлировано-расфлющенное, и, он, хоть как-то решил, нести в массы не только облегчение от зубной боли, но и прекрасное. Пол лица кумы занимала маска, обычная, из гипса, медицинского, или зубопротезного, кто знает, что используют зубные феи, возомнившие себя Церетели. У нее было ушко эльфа, пикантный носик гоблина и все это в петриковскую роспись цветочки из зеленки. Удовлетворенно хмыкнув, насладившись реакцией ступора, врач, легким движением руки, снял маску и вручил ее куме, выпроводив за дверь.
Она взглядом попрощалась с вжавшейся в кресло камуфляжной, к которой, натягивая перчатки на руки и выражением лица главного героя фильма «Кошмары на улице Вязов», приближался стоматолог.
Процентов на 60% поредевшая очередь, увидев, как из кабинета выходит девушка с совершенно обалдевшим выражением лица и глазами еще не вышедшего из обморока Бэмби, держа в руке что-то гипсово –зеленое, решила не испытывать судьбу. А из кабинета, в след разбегающимся, неслось жизнеутверждающее «не кочегары, мы не плотники, да». Видимо, зубной фей, входил в роль.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 11 авг 2014, 22:21 
Когда-то, она была его первой любовью. Когда-то, он нежно держал ее руку и влюбленно смотрел глаза. Когда-то, он дышал ею, а она жила ним. Когда-то, он так сильно любил ее, что ударил, за чей-то восхищенный взгляд. Когда-то, он так сильно прижимал ее к себе, что поставил на колени. Когда-то, он так сильно, хотел, чтобы она принадлежала только ему, что сломал ее волю. Когда-то, он сказал "я так сильно тебя люблю, что просто ненавижу". Когда-то ее чуть не погубила , не испепелила ненависть, назвавшаяся любовью . Это было давно. Потом она нашла в себе силы уйти, начать новую жизнь, расцвести и залечить раны, оставленные испепеляющей любовью. Она не забыла, но и не держала зла, наверное, ей уже было все равно, это "когда-то", ей больше нравилось порхать и нежится в счастливом сейчас. Они давно утеряли друг друга из вида. Она не вспоминала, он не напоминал, ей и не хотелось. А потом пришла война. Жестокая в своей разнузданной глупости, обвязанная разноцветными ленточками, безапелляционная и абсурдная, как все войны. Война поглотила и то "когда-то", и вчерашнее "счастливое сейчас",навязала страшное сегодня. Они случайно встретились в кафе. Он взял себе запотевший бокал пива, ей, принесли кофе. Он обдал ее душу запахом пота и крови, и нежно сказал "у тебя такие же духи, фиалка". Он, повесив автомат на стул, с хриплой нежностью, рассказывал о перспективах новой жизни в новой стране, если только она снова скажет "да", нависая над нею разухабистой глыбой. Она, спокойная в своей задумчивой философии и трогательная, в каком-то внутреннем покое, плыла вокруг него, как далекая галактика, слушая и созерцая. Он настаивал, наверное, любя. Она не спорила, наверное, пытаясь поверить. Он сказал "я все еще тебя люблю", она молчала, прикрыв глаза. Он сказал "ты обязана быть со мной", она молчала, ее волнение выдавали вздрагивающие ресницы. Он сказал "я сделаю, все, чтобы заставить тебя мне поверить, я верну себе твою любовь". Она подняла глаза и сказала "пообещай, что убьешь меня быстро". Ее глаза светились такой нежностью, что он задохнулся. Мир исчез, исчезли звуки, запахи, ветер. Мир даже стал материальным, остановившееся время, можно было почувствовать, ощутить кожей. Он уже знал, как выглядит остановившееся время, он видел его уже один раз, когда мимо него пролетела пуля, тогда он почувствовал, как материализовавшееся время, обожгло его щеку, пахнув в лицо глубиной первозданности мира. Он хотел возразить, но она положила на его, впитавшие порох руки, свои,уже тронутые морщинками, но еще не утратившие шелковистости. И он замер. Казалось, что остановилось даже его дыхание. У нее светились глаза, кожа, душа, он чувствовал, что этот свет сдавил его сердце, сжал горло, остановив приток воздуха. Он мог бы сбросить ее легкие руки, но они почему-то лежали на его руках, тяжестью вселенной. Она погладила его, каким-то, едва уловимым касанием пальцев. Он вздрогнул, как от разряда электричества.
-Спасибо за любовь,-еле слышно сказала она.
Он так и не смог ей ничего ответить. Она поднялась, тихо поправила, забившуюся под ворот камуфляжа, странную, непонятную ей ленточку, вероятнее всего,обозначающую страну, от имени которой он пришел убивать.
-К любви не принуждают, не приносят жертвы, не навязывают. В любви плывут, дышат, живут. Живи! Дыши! Я буду молится за тебя!
Она ушла. Он остался в кафе. На столе, лежали осколки раздавленного ним бокала, как осколки кривого зеркала, внезапно выпавшие из заледенелого сердца.
Если ты любишь так, что ненавидишь- это война. Глупая война за принуждение любить. Когда начинаешь доказывать, что любишь, то может оказаться, что уже и не кому...ты, уже всех убил. В любви, главное, не испепелить друг друга. Хотя...любовь такая штука, что она прорастет и на пепле городов, и на руинах душ, главное, чтобы остались, кому любить. Как жаль, что нельзя заглянуть в глаза целому народу, накрыть его руку своей, и сказать :"Спасибо за любовь!"


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 14 авг 2014, 20:30 
Зарисовки из зоны АТО. Я как-то писала, что жизнь в ЛНР –это сюрреализм, когнитивный диссонанс, пердимонокль и оксюморон в одном флаконе. Не верите?!
Летняя площадка, когда-то ошеломлявшего выбором пива магазина «Пивной рай». За столиками редкие посетители. По кованным решеткам, обрамляющим площадку, вьются голубые колокольчики ипомеи, или, как их здесь называют, вьюнков. Ярко-голубые, он колышутся на ветру, как маленькие кусочки неба, клубятся, спадая к низу узора, синим водопадом.
. Внизу решетки из декоративного кирпича выложен многоярусный цветник. Низ заполнен разноцветным морем петуний, посреди которых, улыбаются солнцу, ярко-желтые шапки подсолнухов.
В глубине площадки за тихим гулом кондиционера, из динамика, доносится мягкое и обволакивающее «Я піду в далекі гори, на широкі полонини»....
За столиками, повесив на стулья автоматы, сидят, почерневшие и уставшие от войны люди. Их темно-зеленая камуфлированная одежда, изредка прерывается выгоревшими оранжево-черными или триколорными лентами. Откинувшись на спинки стульев, они пьют из узких, запотевших бутылок «Львовское светлое»…


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 14 авг 2014, 20:32 
История на ночь. Об смсках и холодильнике
Телефоны у нас работают с перебоями, связь обрывочно- появляющаяся. Зато, прямо, как в детстве, сел на велосипед, айда к куме, узнать, будет водовозка или нет. Мы еще по привычке звоним, конечно, а потом случаются казусы.
Далеко за полночь. Сплю (не стреляют, интернета нет, можно и вернуться к обычному режиму). Телефонный звонок, как выстрел, подкидывает, дает заряд бодрости и адреналина в кровь. Кума:
- Лен, ты чё звонила?
- Я не звонила.
- Так смска пришла, шо звонила.
-Блин, посмотри, там время , когда я звонила. Это смска поздно пришла, потому шо связь появилась.
По звукам в трубке, слышу, жует. Аппетитно так жует.
-А ты чё й то ночью жрешь, а? Диетическая моя.
Смеется.
-Представляешь, сплю, и тут снится такой бутербродище: с зеленым лучком, сальцом, яичко вареное на черном хлебе. Слюни по всей подушке, еще б чуть-чуть, я б свого сожрала. Такой сепаратист во мне проснулся. Вскочила, даже свет не включала, к холодильнику. Пирожок со стола схватила, стою из холодильника борщ из кастрюли наяриваю, а тут ты, как знала- бздзинь. Смска как звякнет. Типа, жрешь, значит, ночью, да! Я холодильник закрыла, глаза закрыла, типа меня нет. Забилась в угол. Дожевываю!
-А то, контроль на линии. Видишь, даже телефон чувствует, когда тебя из холодильника шугануть надо. Это у меня такая программа в телефоне. Видит, кума в холодильник, шарах смской.
- Ух, ты, война закончиться, бизнес сделаем. Похудительно-контрольный дозвон ночью. Представляешь, полночь, а мы клиентке, такие, -аллё, а не жрете ли вы ночью, а?
Поржали. Пожелали спокнок. Я улеглась, а перед глазами… то яичко вареное просияет, то сальцо, бочком слоеным, мясным поманет, то пирожком из кухни с капусточкой потянет. Вот, не кума, а сволочь, а. Все! Пошла в холодильник! И телефон отключу, на всяк случай.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 14 авг 2014, 20:38 
История поучительная - вы в ответе, за тех, кого отжали. ч.2
Продолжение повествования о халяве в приграничье, начну философски.
Главный двигатель в политике –это народ. Его можно запрягать, и ехать к вершине власти, помахивая перед носом кульком с гречкой. Так, почему-то думают все вышедшие из рядов КПСС или КГБ любители прокатиться на спинах. Но, напрочь забывают, что вырабатывая у таких же осовдепенных, реакцию на гречку, можно сделать тяговую силу неуправляемой, а иногда и опасной. Я как-то в селе видела, как коняка понесла, ууууууууу, еле телегу по степи собрали запчастями. Это я о чем, ах, да, о гуманитарной помощи.
После штурма КПП, пардон, торжественного открытия, на которое многие не успели, город заговорил о тайнах гуманитарщины. По секрету передавались места раздачи, явки и пароли. Более того, передавались и в соседний от нас город, села приграничья. И пошла гулять информация:
-Так, Сам и сказав, кожного дня, щоб людей кормылы. Ага, оце людина! Оце правильно, що на референдум ходылы.
-Та ты шо. А шо ж давали? Та кажуть усе: і гроші, і їжу, і водку, і кастрюлі...
***
А кто этот , ну шо привозил, шо за власть? Откуда, из каких будет? За кого голосовать потом?
От Путина вроде, но не Путин, из местных, вроде бандюк какой-то.
Так шо, опять за бандюков голосовать, а за Путина когда?
Да отчепысь ты со своим Путиным, надо больше гречки набрать, поки дають…
***
- А люды шо? Говорят шо, ну, война будет, не будет, хто власть сейчас, пенсию-то хто платить будет?
-А шо люды, былись, похваталы їжу, щей кажуть, автомат вкрали, у тех военных, шо еду привозили.
- От паскудство, прозевал.
-А те, шо жрать нечего?
-Та какой жрать, автомат бы стебнуть...
...Народ бегал и искал места раздачи, но не находил. Вроде и там давали, и там, а все говорят, только с чьих-то слов. Сами не видели. Кто-то писал списки, кто-то присваивал номера, кто-то ругался, кто-то даже дрался, кто-то подпирал дверь соседа, чтобы тот не успел добежать до пункта раздачи. Город бурлил, как сыворотка на солнцепеке.
Так, с ночными перекличками и номерами на руках, горожане прожили три дня. До всех наконец-то дошло что, что-то не так. Ну, как у нас говорят, врешь не возьмешь, назвался правительством корми и заботься. Народ у нас привыкший уж очень к льготам разным, пособиям, удостоверениям, а, ежели халяву раздавать начал, все...любофф на века. Так сказать, хочешь народной любви-завози гречку. Ибо гречка, лучший способ взаимопонимания правительства и народа
Городишко-то маленький, народ знает все правительственные блок-посты, штабы, базы и прочие военно-секретные хитрости. Переночевав с перекличкой и перенумеровавши все ладошки и пятки, народ просек, еда, там, где блок-пост или штаб. И, понеслась...
Бабульки с клюшками и кошелками, трехподбородочные дамы бальзаковского возраста на платформе, в бриджах со стразами, деды с медалями, без медалей, далеко не деды, и не воевали, молодые и азартные, с номерками на руках, пошли на штурм мест скопления камуфляжно-военных представителей новосозданной головной боли под названием ЛНР.
Под блок-постами и прочими военными хитростями накал страстей:
-Че, ироды, гуманитарку жрете? Себе заграбастали и жрут?
-А ну выходь, давай ревизию проводить, мы народна дружина по контролю за раздачей всякой такой помощи!
...Попала я в на соседнюю территорию, как раз в момент разгула бабовщины. Рослая такая, крупной кости, женщина, с ярко-розовой помадой, в ожерелье из бус а ля гарматне ядро, в бриджах с прорезями и стразиками (последний писк моды в приграничье), чуть приподняв над землей камуфляжно уже мордой зеленого, трясла его и вопрошала, гудя над толпой, как паровоз, зычным басом:
Ты че думаешь, я на тебя управы не найду, да ты у меня завтра в Нацгвардию пойдешь, полным призывом. Ты вообще понимаешь, кто я? Да я до Киева дойду. Где главный? Да я к Президенту.Если через час у меня не начнется раздача гуманитарной помощи, я тебе козлу, такой гуманитарный коридор устрою. Стрелять,-стоял ор на полгорода,- стрелять вас паскуд надо.
...Все это я наблюдала сидя на против, так сказать, опорного пункту власти, в тени каштановой аллеи, рядом с потягивающими пиво шахтерами. Один из них, просто сиял, наблюдая картину, вальяжно развалившись на скамейке, в глазах читался восторг, полет, даже какая-то глубокая возвышенность чувств.
-Моя теща,-гордо кивнул он в сторону орущего монументализма,- хана пацанам. Завтра от их блиндажа камня на камне не останется, еще и следы заметать будут и асфальт новый положат ( у нас асфальт сильно побит танковыми траками) – я ей сказал, что видел с мужиками, как рефрижератор с гречкой и тушенкой приехал, печеньем и кофточками французскими, уже третий день, мол, мужики по-блату тянут. Щас она им покажет действие коммунизма в натуре. Она в 90-е у братков сумку с зарплатой нашей бригады забрала, они ей потом, еще месяц ей колбасу домой носили, щоб не задрала жалобами...
...Удивительно, но после бабулечно-бабищной атаки на следующий день к назначенному правительством времени к местному ДК, камуфляжно-уполномоченные быть властью, все же привезли гуманитарную помощь: 1 пачку чая и 1 пачку лимонной кислоты на человека, но много. Хватило всем.
Вот я думаю, тут конвой гуманитарный ожидается, надо бы тещам сказать, о блате. Если узнают о тушенке и копченой колбасе, не говоря уже о французских кофточках, хрена того конвоя на одну бой-тещу.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 17 авг 2014, 19:00 
Восприятие войны.
Я все время боялась писать о войне. Как только произносишь «война», «нас обстреляли», сразу дикие выпады русских граждан «ты-фейк», «проект, чтобы все поверили, что Россия агрессор», «ты-вымышленный герой».
И тебе становится еще страшнее и больнее, за твоих детей, которых не замечают те, кто направил на тебя ГРАДЫ, за куму и ее детей, за соседей, за город, за мир…
Получается, что мы, те, кто видит войну, кто плачет от страха, прячется в подвалы, нас уже давно нет для тех, кто поддерживает своего царя, решившего стереть нас с лица земли. Мы, в русских глазах, фейк?!
Получается целая фейковая страна, уже полгода обороняется от реальной угрозы, называющей себя Россией, получает похоронки, разминирует поля, рыдает над разрушенными городами?
Сегодня ночью позвонили ( и не только мне) плачущие родственники из России, которым, по их честному телевиденью, смакуя кровавые подробности, рассказали, что больше нет моего города, меня. Нас, по их честному мнению, расстреляли афроамериканские захватчики на самолетах призраках. Страна, считающая меня фейком, создает фейковые новости о моем уничтожении, поставив напротив моего города не фейковые ГРАДЫ.
Мы ждали обстрела всю ночь. Если Россия сказала- они убиты, им уже ничего не стоит убить нас.
Я не фейк, и мои дети не фейк. И мы выживем, чтобы дать показания против тех, кто творит это безумие.
Мы выживем, потому что мы сильнее русских. Только абсолютно слабый и зависимый народ, может не иметь своего мнения, верить в то, что танки и ГРАДЫ, рвущие мою землю, куплены мирными ополченцами, в мирном «Эпицентре».
Россия, мне напоминает женщину, которая, ради того, чтобы ее не бросил муж, чтобы получать от него хоть кусочек зарплаты, крыши над головой, мнимой заботы, терпит его ложь, побои, измены, унижения, уговаривая себя «бьет, значит, любит», и, будучи абсолютно несчастной в жизни, поучает влюбленных и счастливых, как правильно жить в браке.
Мне очень понравился комментарий одного жителя дружелюбного государства «я не понимаю этих степных истерик, не понимаю о чем она пишет, пишет ярко, колоритно, талантливо, весело, но причем тут война»…
Для них, русских, здесь войны нет, нет их солдат, их танков. Удивительно, они смогли переступить не только через меня, мой город, но и через своих граждан, погибших здесь за бредовые идеи их царя и глупые правила, внушенным им кем-то.
Я не знаю, как так получилось, что мне легче писать о войне не фактами « такого числа, в таком-то месте, произошло….», а образами, чувствами, пропуская их через душу, иногда смеясь над своими и чужими глупостями, иногда крича от боли, хотя, эта боль может и не касается меня лично. Может это мое личное восприятие войны.
Я все время пыталась понять, почему это все случилось со мной, областью, Донбассом, анализировать, чтобы остановить, понять ошибки и предпосылки, чтобы оправдать или обвинить.
Мне было обидно, что меня россияне называют «фейком» и отрицают свою агрессию, а где-то там, в Украине, кто-то родной по духу и крови, не знающий ситуации на Донбассе, считает меня и всех жителей моего города виновными в этой войне, и, даже, видит в нас сепаратистов. Поэтому я начала рассказывать о жизни здесь, простой и сложной, смешной и глупой.
Я видела, я чувствовала, я пропустила через себя тысячу и одну историю, людей проживших, и даже, сотворивших войну, чтобы понять ее проблему, как болезни и создать вакцину.
Кто-то из друзей написал мне, что я интерн, познающих и вскрывающий тело войны, ЛНР, референдума, ополчения. Иногда я так себя и чувствовала, а еще, археологом, пытающимся установить истоки бедствия. Я не знаю, вела ли я раскопки в себе, событиях, других судьбах, но, я писала и пишу только о том, что прошло через меня, как боль, как информация, как штык.
У каждого из нас разное восприятие войны. Иного быть не может. Я тоже сначала не понимала ее сути и писала «АТО». Но, терроризм-это, когда маленькая кучка людей, что-то захватила или взорвала, а не когда, чужая армия, заслав сюда своих реконструкторов, используя воров и предателей внутри страны, снабдив наемников деньгами и оружием, ведет необъявленную войну.
Война она разная. Это и профессиональные солдаты, и наемники, приехавшие из чужих стран, это и местные, прячущие глаза ополченцы, это и твои соседи, проклинающие Украину, но требующие у нее пенсий и льгот; это и хвастающиеся награбленным мародеры золотом; это и подбадривающие себя люди, не умеющие воевать, но так уставшие бояться, что предпочитают шутить над своими страхами. Поэтому и истории получаются разные- смешные, смеемся-то над собой, над своими страхами, над чужой глупостью; грустные, ведь грустим искренне; страшные- здесь боль и смерть.
Да, я вижу, что эти рассказы, наполненные моими эмоциями, страхом, шутками, ехидством, насмешкой над врагом, любовью к земле и переживаниями за поселок, являются и эпикризом, и заключением патологоанатома, и историческим фактом, и живым свидетельством, и раскопками археолога, и психологической работой, и поддержкой, и осуждением, и болью, и надеждой, и, дают право людям и смеяться над врагом, и поддерживать оступившихся, и делить с нами боль, и радость.
Мы живем единением. Боль и страх, разделенные на всех, становятся меньше. А вот любовь, пережитая всеми -становиться только больше и ярче, и дает каждому тепло и крылья, как и вера, как и молитва.
Может быть, россияне и не могут понять, это единение душ, слез, чувств, которое происходит здесь и сейчас, в стране, мире, у нас, даже у меня на странице в ФБ. Они слишком заняты своим величием страшебратием, поучениями, им некогда чувствовать и жить своими эмоциями.
Они, тратят жизнь на то, чтобы научить посторонних людей жить правильно. На ходу придумывают одним им понятные правила (причем у каждого свои), и поучают окружающих: вы не правильно гаварите, не правильно сеете пшеницу, доите молоко, любите, рожаете, живете…
Удивительно несчастные люди, без эмоций, как вырезки из газет, одинаковые, как колоды карт. Штампы. Нет, я не говорю обо всех, есть, еще живые, их мало, основная масса, это люди мыслящие фразами новостных линий, высказываний Путина, создающие из них правила и штампы и живущие в них.
Иногда мне кажется, что россияне, скоро, смотря кино, будут ругаться с героями фильма, режиссером, сценаристом, потому, что герой фильма, не так сказал, сделал, высморкался, а сценарист не так написал историю, герои ее не так прожили…
…или доказывать Кастанеде, что шамана нет…или Кастанеды нет…
… или доказывать Пелевину, что он не правильно написал свои книги, что сюжетная линия, отклонилась от линии Единой России…
…или доказывать соседке, которая хочет уйти от мужа-пьяницы, потому, что он пьет, что ей этого делать нельзя, у всех пьет, значит, так нужно, так положено по правилам…
…или доказывать, что резать яблоко нужно под установленным правительством углом…а готовить в ресторане, по принесенному и утвержденному ими рецепту…
Как только человек начинает доказать свои весомость, значимость, свою правду, навязывать свои правила, он теряет и силы, и жизнь. Думаю, им лучше не мешать в этом.
А мы живые, разные, мы ведем диалог, мы дарим друг другу надежду и жизнь, спорим, сочувствуем горю даже наших врагов. И благодаря живому диалогу, вот лично мне, стало легче воспринимать невоспринимаемое, жить в фейковой стране, бороться со страхами, просто БОРОТЬСЯ.
Я не писатель, не пишу под заказ, я, наверное, как фотограф делаю снимки. Иногда они разноцветные, яркие, радостные, иногда, черно-белые. Я- фотограф войны, просто фотографирую ее словами, эссе, рассказами, эмоциями, чувствами, мыслями, и, делюсь с друзьями, чтобы не сойти с ума в одиночестве.
Восприятие войны у каждого разное. Это зависит от того, как она нас затронула, услышали ли мы ее холодное дыхание, зов, леденящий кровь, а еще, это зависит равноудаленности сердец, единения душ. От многого.
«Я зашла на вашу страницу, чтобы поржать, посмеяться, у меня настроение плохое, а тут ничего смешного нет», - а я не могу рассказать ничего смешного, потому что мы всю ночь ждали, когда нас будет расстреливать Россия или потому, что сегодня похороны соседского мальчишки, который выстрелил в себя из оружия, принесенного его отцом-бандитом.
Я-не писатель. Я не могу писать о том, что не чувствую: смешно- смеюсь, больно-плачу. Я еще не умею быть Пелевеным, Донцовой, Марининой, чтобы лихо, с коммерческим сюжетом. Мы тут не знаем, как оно закончиться, хочется хеппи энд, только каждый видит его по-своему. Свои тут у каждого свои. Но я не обижаюсь-это восприятие войны.
Вот иногда смотришь телевизор, а там шутки, шоу, сериал, любовь, думаешь, как же так, мы тут, нам страшно и больно, а они там смеются. А потом начинаешь смеяться, и думаешь, эх, еще чуть-чуть и вернется нормальная жизнь. Если кто-то любит, смеется, поет, значит, верит, что мир будет.
Это, как похороны и свадьба на одном этаже; как крики «Горько!» в одной квартире и плачь, брошенной мужем женщины, в другой; это, как, когда одна соседка, превратив свою квартиру в оранжерею, дарит ростки цветов всем жильцам, и высаживает их в клумбу, а другая, выливает из своего окна помои, чтобы убить цветы; это, как шутка, рассказанная в одной компании, которая понимает о чем речь, а один человек, не смеется, потому, что он не из этой компании, и не понимает соли шутки…Это просто восприятие жизни.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 17 авг 2014, 20:20 
Баланс сил.
Войну нельзя забывать. Если ее забыть-начнется новая война. Если перестать ценить мир, благополучие, свободу, то будет война, нищета, голод, рабство. Когда много неоцененного хорошего, его заменит оцененное плохое. Это баланс сил. Если человек не доволен в жизни чем-то, силы найдут этому замену. Но вряд ли, эта замена будет лучше.
Я вспоминаю, как до войны (до этой войны) выбрасывали хлеб, воротили нос, перебирая 50 сортов колбасы, были недовольны зарплатой, пенсией, работой, теперь этого нет. Как по желанию. Не хочешь-не надо. Не нравится - уберем. Хотите в Россию, в нищету, пожалуйста. Кричали «мы ненавидим эту страну», пожалуйста, у вас теперь другая, вы-беженцы, в Сибири, Заполярье. А, квартиры в Кремле, на Рублевке и Крыму, как-то никто и не обещал. Каждый выбрал свою страну, Родину.
Сегодня вскрыли склады предпринимателя, вычистили все: мотоблоки, косилки, мопеды, болгарки, даже мотки кабелей, проводов, дрели, упаковки сверл…Вроде надо сочувствовать. Не могу. Этот предприниматель ходил, как йолка, в ленточках, орал «заживем в России», сдал всех своих конкурентов, обвинив в помощи Нацгвардии (попросту написав донос). Поэтому - констатирую факт. Свои поедают своих. Больше некого.
С желаниями нужно быть аккуратными. Мой сосед, голосовал на референдуме, чтобы всем уравняли пенсию. Он, хотел равенства. Ну, да. Это в бюллетене ЛНР напечатало 1 вопрос, а голосовали, каждый, за что хотел, не читая. Теперь у него нет пенсии. Равенство пришло.
Другой сосед, снял все сбережения, на которые жил, и купил машину, хотя у него уже была. Причина?! А чтобы хунте деньги не достались. Его машины забрали заезжие бандиты. Его желание сбылось: хунте деньги не достались.
Одна наша посельчанка проклинала мужа за то, что мало зарабатывал, просто ела его поедом, сама не работая. Хотя, заработок больше пяти тысяч в месяц, был даже очень приличным для нашего города. Но, нет. Там за горизонтом кто-то жил лучше. Она сильно завидовала соседке, мужа которой убило в шахте, и она получила посмертные и пенсию за погибшего. Так завидовала и так ела мужа, что он ушел воевать. Она заработала 10 000 посмертных, которые ей принесли вместе с его гробом. Только пенсии у нее не будет. Он погиб в войне за иллюзию, а на иллюзию закон не распространяется.
Сорокалетняя пара хотела умереть в России (удивительно, не жить, а умереть). Его ранили в ополчении, она увезла его в России. Он там умер. Все, как хотели.
Жаль только, что эти чьи –то черные и глупые иллюзии забрали жизни моих друзей, что, кто-то желающий другому зла, навлек его и на наши головы.
Войну нельзя забывать. Нужно помнить каждый ее шрамик, каждого предателя, каждую могилку, каждую потерю. Чтобы потом, ценить мир, но уже по другому. С высшей пробой. Пробой крови.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 22 авг 2014, 11:14 
Мы все в одной лодке.
На нашем поселке живут разные люди: простые, трудолюбивые, добрые, злые, как везде, как в каждом селе, городе. Просто люди. Наша страна-это просто люди. За каждым из них своя история любви, жизни, побед, подвигов, предательств.
Я часто говорю о том, что война раскрыла сейчас всех, оголила, как цветы, раскрывает утреннее солнце. Вот, стоит неприметный такой пучок листьев, и, раз, цветок. Не всегда изысканный, иногда даже репейник, будяк, по-нашему. Но все равно, родной, поселковый.
Как часто мы проходим мимо них, наших людей. Мы вспоминаем о соседях, когда у них что-то случается или они надоедают нам шумом. А ветеранов, вспоминаем, только на 9-е Мая, а потом просто не замечаем. А от необычных, непонятых нами -отмахиваемся, они не понятны нам, чего заморачиваться.
Хорошо, когда село или поселок маленькие, тут знают все обо всех. Но все равно, вот, до войны, все были чужие. Бежали по своим делам. Дом-работа-дом-заботы. А сейчас стали жаться в комочек: свои к своим.
Смотришь на поселке, там стайка, там стайка. Сначала все ругались между собой, о политике, там, России, референдуме, ЛНРе. Теперь, когда буйные всезнайки, зараженные старшебратием, уехали из поселка, у нас почти мирно. Стайки собираются, но не ругаются до остервенения, а рассуждают,удивляют, когда мудростью, когда и глупостью, а когда и совершенно невероятными историями.
Сколько помню дядю Славу, он всегда моряк. В тельняшке, широк и коренаст, с гармонью и хорошим настроением. А галантен, ох, как галантен. Любой столичный кавалер, как говорят, ему в подметки не годится. Все бабушки, женщины, девушки, девочки никогда не выйдут из маршрутки или автобуса, если там едет дядя Слава, без комплимента и поданной руки. Мы его в шутку называем, наш капитан. Почему? Потому, что в тельняшке, потому что служил, вроде на флоте.
Сейчас дядь Слава, главный по воде. Он регулирует очередь, ставя на место особо нервных, всегда делая детворе дождик и радугу, и, дожидаясь водовозки, рассказывает о море. Так рассказывает, что вот, хоть ныряй, вот прямо брызги в лицо, прямо шторм и ветер волосы лохматит. А сам степняк, такой, как и я. То есть живет в сухих степях Донбасса.
Раньше не было времени поговорить. Здрасть-досвидань. Сейчас-война. Водовозка. Очередь. Разговоры. Ожидания.Я спросила у него о любви к морю. Откуда, мол, такая страсть, служили?
-Служил! О, да я так служил. Глядела киношку американскую про подлодку «К-19: оставляющая вдов»?
-Нет, я не люблю фильмы про войну,-пожала я плечами.
-Эт зря, фильмы поучительные, особенно в это время. Ну, посмотришь, расскажу. Так не поймешь,- заинтриговал дядя Слава.
На следующий разбор воды он принес и удостоверение подводника,и фото субмарины, и снимки своих сослуживцев - уникальные исторические кадры первого состава легендарной подлодки и корпуса первого советского подводного ракетоносца. И мы, сидя под старым ясенем, расставив рядом полные канистры воды, листали удивительную историю, пахнущую морем, подвигом, мужскими слезами, дружбой и трагедией.
Оказалось дядя Слава, Вячеслав Андреевич Кочетов, турбинист «К-19». Вот откуда и любовь к морю, и бескозырка, и тельняшка, и что-то уверенно-мужское, что несмотря даже на почтенный возраст, бросается в глаза, особенно женские.
Свою причастность к историческим событиям военно-морского флота (пуску на воду подлодки и первой серьезной аварии на ее борту) он скрывал, так как был верным обету, данному им в подписке о неразглашении военной тайны. Да, и особенно, не спрашивал никто. Неинтересно. Он часто сам листал альбом, порывался рассказать, внукам, да, им, кроме компьютера да стрелялок в нем, ничего не нужно. Соседи подсмеивались, мол, чего только не напридумывают мужики, чтобы выпить. Вот так и жгло сердце, то, что отболело, но после увиденного фильма, вспенилось в памяти морской пеной.
Демобилизовавшись в 1964 году, он вернулся в наш маленький, приграничный, шахтерский город и почти тридцать лет вплоть до 1991 года - времени утилизации «К-19» - наблюдал за судьбой подводного корабля.
-Корабль, это как клетка. Не, не золотая, не шоб удержать, а как живая клетка, организм. Вот, как страна. Она большая, мы все на ней, как матросы, у каждого обязанности. Вот, раз, что-то сломалось, забарахлило, и, все… Страна дымит. И потонуть может. Вот так и подлодка. Все должно жить, дышать, как одно целое. Тогда будет порядок, жизнь, движение, и обязательно солнце над морем. Эх,-он сжимает кулак,-как, как так, вот,-вопросительно, с болью, смотря даже не в глаза, в душу, спрашивает он. - Для чего война,а? Для чего топить свой корабль, своему экипажу? Жили, ведь, лиха не знали, а теперь. Эх,-качает головой.
- Я ведь призывался на субмарину с шахты, с проходки. Отучился, пошел в шахту, а тут призыв,-рассказывает дядя Слава,- а я маленький, коренастый, як шпиньтик, то шо надо, -смеется,- а ведь шахтеры в подводном флоте СССР были нарасхват. Нас двоих на «К-19» с этих краёв призвали. Меня да Веньку с Ровеньков. А вообще с Луганщины человек 10 было, у нас, а с Украины в доках много. Эх, уже сорок годков с ним не виделись. Живем рядом. Вот слово себе дал. Закончится война, поеду друга искать. На что время тратим-огороды, пиво, балабольство, работа, телевизор, будь он неладен. А до друга не доехал. Не в заботах счастье.
- Венька был в том рейсе. Меня не взяли, чуть забаловался, - смеется,- женщины, и лихо подкручивает ус, с прищуром- эх, женщины. А Венька, тот тушил. Тока в фильме вранье все. Перекручено. В команде украинцев больше было, говорок везде летал, и полтавский, и западенский, и донбасский. Мы ж самые дисциплинированные, правильные. Много сразу умерли. Дозу хватанули. Восьмеро. Тогда в 1961-м могло так рвануть, типа второй Хиросимы, было бы. Я ж до мелочей про аварию знаю. Там в манометрической трубке системы охлаждения реактора появилась микротрещина, туда при сварке случайно угодила капля металла. Появился свищ. Эх, да шо я тебя таким грузить будут. Вот, жаль в кино неправду показали, все как-то по-американски, пьяные русские матросы,фу. И не русские, и не пьяные. Вот оно, навязывание мнения, как там, говорят. Пропаганда, да? А мы семья была, понимаешь, семья. И вот, что я тебе скажу- это, когда одно дыхание, когда все друг о друге думают, это важно. Это, когда кулак,-показывает,-крепость и жизнь. Жаль, вас, молодых, этому не учат. Вот и воюют. За шо? Против своих,-скулы играют, обида, горечь. Кивает в сторону расходящихся с ведрами и баками,- Ты, знаешь, вот наблюдаю, как едят сейчас друг дружку-то соседи, родня. Нету кулака. И в стране у нас так, кожный сам за себя. Капитана, опять же хорошего, чтоб команду создал, не было. Цковали нас. С того ж телевизора. То язык не тот, то рожей не вышел. То запад, то север, то восток. А? Было?! А мы на подлодке, все за каждого здохнуть готовы были. Вот, это семья. А если б мы собачились на подлодке,все , приплыли. Вот война нас в подлодку загнала. Глянь, за ведро воды убить готовы. А дальше шо? Предавать? Полицаями? Родину нас не учат любить, семью. А надобно с детства, шоб с малечку. А то стрелялки. Думает в жизни ему стрельнут , а, проиграл, тогда заново. В жизни, все один раз. И любить, и предать.
Он долго мне рассказывал о море, волнах, как тонут звезды в океане, как выныривает субмарина из погружения на свет, взлетая над волнами, словно чайка, как отмечали день рождения под водой, как плыли наперегонки с китами, и о мистике, связанной с К-19, и о ее героях.
-Жаль, не все понимают, шо мы все в одной подлодке, сказал дядя Слава,-хошь выйти, перейти на другой корабль, чего под водой, во время движения шлюзы открывать, перегородки валять, стены пробивать, дождись всплытия, и вали, на другой корабль.
Да, вот так, четко и по- морскому или по-донбасскому.
Мы долго сидели под ясенем, вдыхая степной ветер, который, как мне показалось, в этот день, был все же влажновато-соленым.
Что мы знаем о своих близких, о соседях? Может кто-то из них герой, пишет стихи, рисует картины и талантлив до уровня Дали, может просто душевный человек, а может и предатель, который вырвет последнее ведро воды у ребенка.
Война открыла шлюзы наших душ. Что хлынет из них?-свет, тьма? Утонем ли мы из-за отсутствия сплоченной команды и хорошего капитана? Готовы ли рискнуть и пойти в горящий реактор, чтобы дать жить, дать еще один шанс…
Можно жить в стране, в государстве. Можно быть народом какой-то страны. Поставить границы областей, придумать ограничения по языку, сторонам света…А можно быть страной, государством, народом. Быть им! Стать командой, почувствовать ответственность друг за друга или перед друг другом. Без ограничений, без сторон света. Семьей! Может быть, тогда доплывем?
… По аварийному расписанию на «К-19» тушить горящий ядерный реактор, выпало группе двадцатилетнего лейтенанта Бориса Корчилова. Командир Николай Затеев отозвал его спросил: «Борис, ты ведь знаешь, на что идёшь?» Тот знал. Они должны были работать без костюмов защиты. Его группа смонтировала систему охлаждения, закрыв своей жизнью всех...
...Сколько таких мальчишек, сейчас, закрывают дыры в нашей подлодке, идет в горящие степи, в бою, спасая нашу общую семью. Понимаете, семью...
А если кто хочет на другой корабль, если мы для кого-то не семья, то пожалуйста, вот он, трап, и для этого, не обязательно тянуть туда всех. Если ты не чувствуешь себя страной, государством, народом, не стоит, ради того, чтобы сесть в другую лодку, топить свой корабль.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 02 сен 2014, 21:53 
Письмо другу!
Уважаемый Петр Алексеевич! Вы- первый Президент Украины, с которым я разговариваю, как с другом. Просто, напрямую, глаза в глаза, усевшись возле компьютера, за тысячи километров от Вас, но чувствуя Вас сердцем, вот так, если бы мы с Вами, сидели у камина, пили кофе, и просто размышляли о жизни.
С Вами- это реальность. Вы не оторванный от мира чинуша,небожитель, вы обычный человек.
Я уверена, Вы бы выслушали мой горький рассказ о Донбассе, мы бы спорили, искали пути решения проблем, находили неожиданные варианты, а прощаясь, мы бы просто пожали друг другу руки, я бы улыбнулась, и сказала: «Все будет Украина!», а вы бы улыбнулись в ответ.
На днях я смотрела интервью, я увидела у Вас возле глаз новые морщинки, а боль, в Ваших глазах была такая же безмерная и глубока, как и в моих. Мы с Вами устали от войны, и это заметно.
Так получилось, что я не голосовала за Вас, не смогла. Нет, не потому, что мне было жаль своего времени или лень, просто я живу на горящей земле Луганщины, у меня не было такой возможности. Но, это не меняет суть. Я, все равно, чтобы не случилось, часть Украины, я - дочь Украинских степей, східнячка, и не важно, что моя земля оккупирована врагом, я- едина со своей страной, а значит, Вы- мой Президент, а значит, мой друг.
Петр Алексеевич, Вы знаете, а мы с Вами похожи, по-характеру, поступкам, а теперь и морщинкам у глаз. Они у нас не от возраста, от принятых решений, раздумий и боли.
Вот, казалось бы, у Вас устроенная жизнь, любящая семья, бизнес, зачем Вам чужие проблемы, горящая страна, непопулярные решения, ответственность?- но Вы выбрали не отпуск на море, а тяжкий груз лидерства, боль страны и ответственность за ее судьбу. Это страшное решение. Его мог принять только тот, кто любит свою землю.
Когда-то, я так же смело, как и Вы, пошла в бой за свой поселок. У нас была серьезная проблема, ставящая наши жизни и здоровье под угрозу. Наш враг был сильный и могущественный угольный холдинг, имеющих влияние в политике, силовых структурах, но поселок умирал, а я не смогла с этим смириться.
На сходках люди, конечно, роптали, были недовольны положением вещей, но не хотели выступить открыто, боясь за себя, опускали глаза, ворчали о том, что власть победить нельзя, а я приняла решение и рванула в бой.
Я бегала по кабинетам, ругалась с чиновниками, сидела на допросах, пикетировала, ездила в Киев, натыкалась на круговую поруку, теряла свои деньги и силы, а слышала лишь удары в спину, плевки в душу и осуждение. Чиновники, покрывающие угольный холдинг, боролись со мной яро, как с самым заклятым врагом, информационно, унижая морально, оказывая давление, уничтожая бизнес, запугивая детей, но страшнее всего, было безразличие окружающих.
«Давай быстрее», «что-то ты мало делаешь», «а ну отчитайся», «а я бы сделал лучше, быстрее»- это то, что я слышала, от людей, приходя, вернее приползая, разбитая и униженная с очередной встречи с кем-то из чинуш.
И я сломалась, упала, сдалась…Была такая черная боль, такое одиночество. Появились такие же морщинки, как у Вас, от безысходности.
Ведь я все делала для людей, а они, живя в свое удовольствие, только критиковали меня, боясь взять на себя ответственность. И тогда меня подхватили друзья. А потом и соседи, а потом кто-то на сходке в поселке, сказал: «Как же вам не стыдно, она сделала всё, и даже больше, научила нас не боятся, защищать свой дом». И я расправила крылья и полетела. И проблема решилась. Не так, как мы планировали, но решилась в нашу пользу.
Вы знаете, ведь люди, рожденные в СССР, все еще живут вбитыми в стволовые клетки, ограничениями: не поднимать голову, власть все решает, ты-работяга, а они-элита. От сюда и основная позиция народа- мы выбрали власть, пусть они всё и решают, а мы не вмешиваемся. Люди всегда ждали от власти чуда и милости, заискивая, стоя на коленях, забыв, что мы и есть власть.
Даже сейчас, тут на Донбассе, не воюют за свободу. Они воюют, за нового царя, за новое рабство.
«Путин придет-порядок наведет»,-как достала эта кричалка, нас, думающих, деятельных, делающих людей Донбасса. Спрашиваю, а Путин будет следить, чтобы вы мусор в кусты не выбрасывали и в подъезде не писали?
В нас не закладывали гражданственность. Здесь чиновники вели себя, как царьки, поэтому и не было осознания, что власть принадлежит народу, да и не хочет здешний люд, быть властью в стране. Это ответственность. Ее боятся даже те, кто хочет независимости и федерализации. Они просто хотят быть чьими-то рабами. России?!- дают денег, значит России.
Их не много, но их вооруженная сотня, закрыла рот, тем, интеллигентным тысячам, кто не мог себе позволить орать, и вбивать свою позицию выбивая собеседнику зубы автоматом.
Но, согласитесь, желание взять на себя ответственность, да и чувство единения со страной, проявилась и у всей Украины только во время Майдана, когда стало очевидным: или быть рабами жирующих януковичей или умереть свободными.
Майдан изменил страну, дал нам чувство единения, корней, государственности, ответственности за страну, люди смело пошли в политику, и не критиковать, а работать.
Здесь, на Донбассе, это было не понятным. Как это, кто-то обычный, как он, трудяга, а вот кричит на чиновника, требует. Это даже было страшно. Здесь годами воспитывалось послушание, а тут, такое неподобство. И вот этот страх и был умело, направлен в нужное русло: Майдан-это плохо, послушание царю- это хорошо, мы вам хорошего царя, Путин вас спасет, но за это нужно воевать…
Ах, сколько разочарования и горечи у тех, кто поплыл по этому руслу. А, сколько горя и разбитых судеб у тех, кто поплыл против течения, старясь держаться берега Украины.
Если бы не погибшие мальчишки, мужчины, действительной, а не придуманной элиты Украины, то война была нужна тут, на Донбассе. Да, это звучит страшно, но это так.
Теперь, только теперь мы стали страной. Не жителями страны, а страной. Ее нервом, пульсом, сердцем, мозгом. Теперь мы Украина. И Вы, и я, и все наши 46 миллионов.
Можно жить в стране, в государстве, требовать, показывать недовольство, критиковать, всегда знать, как лучше. А можно быть страной, государством, народом и делать так, чтобы было хорошо, правильно, лучше именно в нашей стране, стать командой, почувствовать ответственность друг за друга и друг перед другом. Сейчас это и произошло.
Когда нас обстреливали, мне было очень страшно: ГРАДы, минометы, разрушенные дома, дети в подвале… Но страшнее было, когда я читала в интернете «Домбас-люмпены, их нужно бросить, они не заслуживают жить в Украине».
И вдруг, вместо страха возник протест. Все кричали «Донбасс не слышат», а я не слышала, кто бы из Донбасса говорил. Орали все, стреляли все, но никто не говорил.
И я решила показать Украине, другой Донбасс: селян, простых и доверчивых, которые сеют пшеницу, растят уток, боятся фосфорных бом, которые пожгут картошку, разговаривающих на русско-украинском суржике; шахтеров, которые идут на работу под минометными обстрелами, не потому, что они помощники сепаратистов, а потому что, если не откачать воду, затопит шахты, а их восстановление, это миллиарды государственных гривен; наши полынно-ковыльные степи; наших людей, поющих украинские песни, создающие Луганские пысанки, рисующих картины зубами, хип-хопперов, юристов, врачей, учителей, которые шли на работу по оккупированной ЛНРом земле в вышиванках, выражая свой протест и любовь к земле.
И я начала просто разговаривать в Фейсбуке. Я плохо относилась к соцсетям, считала это глупой потерей времени. Но…мне было одиноко и страшно, я теряла Родину, а это было еще страшнее, чем ГРАДЫ.
И мне начали отвечать незнакомые мне люди. Они молились за нас, переживали, смеялись вместе с нами и плакали. Я чувствовала биение их сердец, тепло и свет их душ. И оказалось, что нас так много, любящих Украину.
И вот, география тех, кто вечером, сидя возле компьютера, вытирает мне слезы, молится о моем поселке, и, возможно, сам сидя без зарплаты, там, в Ужгороде или Тернополе, переживает, есть ли у меня, чем заплатить за интернет или купить ребенку теплую куртку на зиму, уже целый мир. Нас, оставшихся здесь, в оккупации, переживших обстрелы, поддерживает МИР. Такое единение, такое одно сердце, и оно болит у всех за всех и каждого. Болит за Украину.
Нельзя оставаться с бедой один на один. Только вместе можно победить все, пережить оккупацию, сохранить Родину.
И уже не говорят «люмпеновский Домбас», а «наши схидняки», не говорят «цей буремний схід», а «наши люди, попавшие в беду», не говорят, «а я бы сделал вот так, что вы там сидите», а говорят « мы вместе сделаем вместе, поможем, организуем».
Боль, стала общей. Любовь стала общей. Радость стала общей. Потери стали общими. Украина стала общей. И мы это осознали.
И, вот, это уже не просто экран компьютера, и не просто письма в ФБ, это диалог единения. Это общий плач, и общая скорбь, общая сила молитвы, и общее желание мира, людей, живущих в Украине и Америке, Англии и России, Мексике и Кубе, Польше и Германии.
Это, как в степи, ночью, лежишь, раскинув руки, смотришь на небо, а тебе улыбаются звезды, и ты вместе со звездами слушаешь сверчков и дышишь чабрецом и полынью. Столько звезд держит нас, живущих тут, в приграничье, на Луганщине, Донетчине, столько рук, столько душ…
Петр Алексеевич, я чувствую как Вам тяжело. Вы впереди, вы- вожак стаи. Принимая решение, Вы понимаете, Ваша ошибка-наши жизни.
Когда Вы, шли на инаугурацию, Ваш шаг был жестким и решительным, а сейчас морщинки у глаз.
Это и мои морщинки тоже. Я вместе с Вами принимаю решение и глотаю соль потерь.
Это морщинки – мои израненные степи, перепаханные окопами и взрывами, напитанные кровью.
Это-морщинки нашего народа, который идёт в бой, теряет сыновей, горит жаром городов, плачет над руинами домов.
Я дотрагиваюсь до экрана компьютера, и чувствую Ваши руки, морщинки у глаз, усталость, Вашу боль этой войны. Я знаю, когда Вы будете читать это письмо, Вы вздрогните, это прикоснулась к Вам Украина. У нее тоже шершавые руки и морщинки у глаз.
Я хочу, чтобы Вы знали, мы,народ, Ваши крылья и сила.
Когда я, защищая поселок от беды пошла в бой, и сейчас, когда решила, находясь в оккупации, показать миру тепло украинского Донбасса, мне было тяжело. Тогда я услышала от мужа, наверное, то, что говорит Вам и Ваша супруга: «Чтобы ты не делала, я буду рядом подавать патроны».
Петр Алексеевич, дорогой наш друг, Президент, помощник, человек, я хочу, чтобы Вы, читая это письмо, услышали наше миллионоголосое: «Мы будем стоять рядом, и подавать патроны».
Отступить, не значит сдаться. На войне нет непопулярных решений, есть необходимые меры. Чиновники будут драться за кресло, и лишь народ Украины- за свою землю. Мы, народ Украины, ее сердце. Слушайте его.
И, когда Вам будет тяжело, я хочу, чтобы Вы нашли время, зашли в ФБ и прикоснулись к экрану своего компьютера. Вы услышите мой голос, и миллионы других голосов, увидите сердцем и почувствуете душой, как миллионы огоньков, отдают Вам тепло и свет, стоят с Вами плечом к плечу. Мы-одна семья, мы крылья друг друга. Мы верим, что Вы справитесь, выведете, найдете выход. Но, если Вы устанете, мы подставим Вам наши крылья.
Моя бабушка, всегда готовила родным защитные мешочки, которые берегли от темной силы и беды. Душистые, льняные, внутри которых, находились наши степные травы. И когда было страшно или просто дом далеко, я вдыхала горечь полыни, пряность чабреца, мед акации, холод мяты, сладость дурмана, теплоту спорыша, белоснежность ромашки, синеву васильков. Сила моей земли берегла меня.
Я не могу Вам передать такой мешочек, но знайте, он у Вас есть, как и у всех моих друзей, неизвестных мне солдат, батальонов и у нашей родной Украины. Вместо него, я передаю этим письмом то, что могу, свою веру в Вашу мудрость, свое крыло, чтобы помочь выстоять, и сказку-оберег, чтобы напоминала о нашем единстве.
С уважением, Ваш друг.
Казка про єднання крил.
Осінь у лісі, де живе пані Миша з сімейством, це завжди хлопоти. Щоб перезимувати без загроз, зробити треба чи мало. То ж усі разом беруться до заготовляння зерняток, ягідок, теплого моху, листячка, щоб малі не змерзли, готують ліжаки, приводять до ладу будиночки. А ще, осінь, це прощання, та розлука з друзями, бо деякі звірі лягають у сплячку, а птахи відлітають у вирій.
Мишенята дуже люблять шановного голову пташиного царства, пана Лелеку. Бо він і мудрості навчає діточок, і бавить їх розповідями, і пожурить лагідно, коли малеча задиркується.
Пан Лелека веде до дальніх чудових країн свою пташину зграю , а коли повертається, усе літо, розповідає малечі, де і як зимувати лелеки, які країни бачили, як сумували за джерельцем, полем, житом, та добрими сусідами.
Дуже малеча переживає за птахів. Ой, це ж так страшно летіти, високо, поміж дощовими хмарами та далеко, за обрій. Тут на високу гілочку заберешься, вітерец подує, і лячно, гілочка хитається, земля мотиляється, голова обертом. А вони у небі летять, поміж хмар. Такий, страх!
У пташиних зграях є маленькі першокрилки, що будуть робити свою першу подорож. Тож, кожен дарує своєму другові і наставу, і щось вкусненьке, та оберіг у подорож.
Мати Миша завжди готує обереги і дорослим, і дітлахам, з казкового зілля, духм,яних травинок та квітів рідної землі. Бо тривала подорож і знесилює, і повна пригод, тож усі рідні з лісу дбають, щоб їх друзі повернулись додому неушкодженими.
Роблячі оберіг мати Миши завжди співає свої пісеньки, їй допомогають і сосни, і верби, і джерельце, і трави, і тоді, цей духм,яний мішечок, буде наповнювати у подорожі цілющою силою, і давати сили повернутись до рідної домівки.
Мишенята ціпляються до матері, аж но розкажи, як це до вирію птахи летять, що це, де це, а як повертаються, чому разом, чом ключ пташиний. Ох і малеча, усе знати хоче.
Дала мати Миша усім по торбинці, голки, що їжачок для праці залишив, та й домовилась з мишенятами, вона їм розповідь, а вони, допомогу.
Ото ж бо усі принишкли, зайнялись роботою, а мати Миша почала оповідання:
« Зібрались якось в осени птахи у пташиний ключ, щоб летіти до теплих країв. Обійняли друзів, та й полетіли. Дорога далека, а у дорозі треба бути пильним, бо багато небезпеки. Повів у дорогу пташину зграю досвідчений та шановний пан Лелека.
Ось вони летят, довго вже. Усю дорогу треба малечу підтримувати, бо ще на крило погано стали. Допомогати відчувати повітряні потоки, підказувати, де відпочити на хмаринці, де віддатись вітру, щоб допомогав у дорозі, та й не забути потім подякувати йому за допомогу.
Але не було злагоди у зграї. Постійно сварились лелеки між собою. Тому доводилось ватажкові обертатись, повертатись до них, підлітати, щоб угамувати сварки, а щей за малечою приглянути, допомогти.
Тому, поки одні відпочивали на хмаринках, він робив коло, щоб заспокоїти галасливих. Поки інші з вітерцем грались та ковзали на його хвилях, він знову ж таки, облітав зграю.
Летіли вони над величезним океаном. І ось розбухалось небо, почалась гроза, завив вітер, вже не пограєшь, заблищали блискавки, а океан так лютував, наче звір дикий. Нестало сил птахам, щоб далі летіти, і тоді наказав пан Лелека спускатись на острівець до відпочинку.
Сильно на нього сварились птахи,молвляв, що це не правильно, що вже голодно, тож треба летіти, бо десь буде річка, щоб перепочити.
А коли ще й їх обігнала їнша пташина зграя, та полетіла без відпочинку, то й зовсім на пана Лелеку напати, що старий, не може зграю утримати, рішення приймає обережні, та під загрозу птахів покладає.
Але пан Лелека був непорушний. Тож заночували вони на острівці у бурхливому океані, щоб перечекати грозу. А гроза затяглась: і дує, і кружляє, і хвилями б,є негода. Щоб не здуло вітром малечу, наказав пан Лелека розкрити крила, та сцепившись пір,ям утворити щит для малих, щоб вони, як під стріхою з крил стояли у негоду.
Аж три дні голодні стояли лелеки, закриваючи малечу крилами на маленькому острівці, але всі вижили, щоча й дуже були злі на вожака пташиної зграї.
А коли полетіли, то знову і образи, і приниження , і сварки виникали, і знову, і знову повертався та робив зайві круги шановний пан Лелека.
Коли вже майже долітали до землі, і радувались, що ось бачать і зелену травичку, і річку, що в,ється у полі, побачили вони на хвилях, що вже мляво колихались після бурі, понівечені тіла лелек з іншого пташиного ключа, що полетів без перепочинку. Не витримали птахи бою з вітром та негодою і загинули в бурхливому океані.
Замовкли лелеки, замовкли крикуни та скандалісти, верещаки, що усю дорогу докучали та паплюжили пана Лелеку. Зробили вигляд, що нічого не бачили. Але, хочь замовкли, і на те добре.
Залишилось вже летіти до землі не багато, а ось побачив молодий птах, що перший раз у житті летів до теплої домівки, що стомився пан Лелека, то туди його хильне, то сюди, то вже вітром на бік зносить.
Адже поки усі сварились, щоб їх розборонити, ватажок повертався, робив зайві круги над ключем пташиним, та й постійно до малечі придивлявся, дбав, повчав, показував, як на вітрі триматись, ото ж він зробив у тричі більше змахів крил, ніж інші. Тож не вистачало йому сил долетіти. Але стая летіла, хочь і принишкло, але не помічаючи втрати ватажком сил.
Тож молодий лелека, різко кинувся в політ, випередив зграю, і підставив крило пану Лелеці, ватажку, якого він поважав. І повів того, до берегу, підтримуючи своїм крилом.
Соромно стало птахам. Злетілись до ватажка дорослі, підтримали, своїми крилами, взяли на себе, робили змахи і за його обвислі крила. Так і долетіли.
А на березі, усі знесли до ватажка свої торбинки з оберігами, відкрили їх, і вдихнув пан Лелека духм,яне різнотрав,я, солодку силу землі рідної, зігріла земля його обессилене тіло, вилікували його рідні трави, і він підвівся, заспівав пісню поваги, звертаючись до землі, що прийняла їх у свої обійми.
І усі птахи, підспівували йому, радіючи, що живі, оспівуючи єдність та дух пташиної зграї.
Жодного разу, після цієї подорожі не чутно в дорозі ні яких сварок, усі дбають одне про одного, а пильніше за все, за своїм мудрим ватажком. І кожного разу повертається пташина зграя до рідного джерельця, рідної річки та поля, ціла та неушкоджена, бо, сила пташиної зграї у єднанні крил".
Закінчила свою розповідь пані Миша.
-Мамо, а ти та тато, також наші вожаки, нашої, мишиної зграї,-спитали мишенята.
-Так, ми дорослі, тож відповідаємо за вас, любимо, оберігаємо,-посміхнулась мати Миша.
-А ми над морем не полетимо,-злякались малята.
-Ні, -заспокоїла мати Миша. - Ми будемо зимувати у домівці.
- Ми будемо вас слухатись,-обійняли одне одного та матусю мишенята,-і тебе, і татка, і пана Лелеку, коли повернеться, і допомогати, завжди, завжди, бо ми одна родина.
В цей день, мишенята зробили багато оберігів, щоб усім вистачило, і таку силу любові вклали в них, що торбинки з запашними травами, аж світились


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 02 сен 2014, 22:05 
Как нам не хватает...
Я как-то писала, что очень важным на войне, на той, Великой Отечественной, были письма. Треугольнички любви. И вот сейчас, мне тысячи людей мне пишут, что наши беседы, переписка в интернете, является объединяющим звеном, узелками, что связывают души украинцев, и, даже россиян по всему миру. Мы поддерживаем друг друга, смеемся, переживаем, разъясняем, критикуем, спорим, но любим, плачем душою друг о друге. Мы держим нить. Мы сплетаемся в нить. Мы связываем души и пространство узелками любви.
Часто пишут ребята с фронта, рассказывают, как радуются, когда удается получить письма от родных, рисунки детей, письма от девушек, им даже волонтеры приносят мои распечатанные из интернета рассказы. Это тоже нить. Мы научились быть единым целым. Держать друг друга. И что удивительно, как будто пробили брешь в информационном вакууме. Словно Украину накрыло покрывало, связанное из узелков наших душ.
Здесь и сейчас с письмами, звонками, информацией начинают происходить удивительные вещи.
Сюда, к нам тяжело дозвонится, нет связи, интернет работает не везде, но...все чаще и чаще я слышу от людей истории, когда им звонят давно потерявшиеся родственники, сослуживцы, коллеги, знакомые с которыми оборвалась связь по ряду обстоятельств. Звонят от туда, из Украины, сюда в Украину. Да, именно так. Как это глупо и страшно звучит, но пока так: из Украины в Украину, отделенную, оторванную блокадой, фронтом, но не от сердца.
Нас что-то разделяло до войны, но мы не придали этому значению. Сейчас нас разделил фронт, но мы объединись. Жаль, что причиной объединения, открытия друг друга стала война.
Соседка рассказывает:
-Звонили с Тернополя, сестры, десят лет не общались, плачут, зовут, спрашивают чем помочь, а я думала, что они нас будут убивать, а они мне, ты что с ума сошла, мы вас любим.
Друга через соцсети нашли троюродные родственники из Винницы, рассказывал , сдерживая слезы. Мужик, шахтер, а голос срывался. Говорит, как же так, они там за нас переживают, а нам тут рассказывали, что они нас ненавидят.
Кум аж светится, родня звонила из Закарпатья, как поссорились в оранжевую революцию, не общались. А сейчас, каждый день то смски, то сообщения в «одноклассниках», то звонок. Спрашивает, говорит, меня родня, за что воюем? А я им, а на моей улице, никто не пошел воевать, и с бригады, тоже. Наши все дома. Они, говорит, обрадовались, вот, говорят, мы чувствовали, ты кровь на руки наших пацанов не возьмешь. А я им, говорю, подурели, что ли, свои своих не могут убивать.Разговорились, а они, мне, говорят, мы думали, вы там все против Украины, а сейчас читаем о Донбассе, как вас грабил Ефремов, банда Януковича, что у вас СМИ писали, что Россия творит, Господи, да как вы там жили, в этом Аду, как живете? Говорят, мы все родные, надо вместе с бедой справляться.
Подруге, случайный звонок, ошиблись номером, из Львова. Познакомились, разговорились, подружились. Теперь ждет звонка, оказалось, много общего, интересов, интересные собеседники, приглашают на работу, она ее тут по специальности не могла найти.
И так каждый день, кто-то кого-то нашел, радуются, узнают новости, спрашивают о том, чем пугали - языке, «Свободе», «Правом секторе», колючей проволке, лагерях, а потом смеются над своими страхами. Светлеют лицами.
Род, корни, звучит земля, будит память.
Вот написала о нашем поселковом подводнике дяде Слава, Вячеславе Андреевиче Кочетове, и столько писем. От незнакомых людей, просто в поддержку, просто с пожеланиями долгой жизни, благодарности за подвиг. Нашлись сослуживцы, столько историй прислали. Прислали статью из газеты. Я ее распечатала, приношу, отдаю. Он увидел, руки трясутся, еще и не читал, узнал по фото. Это ж,- говорит, - наши, мои. Гладит страницы, с распечатанной статьей, руки дрожат. Мне даже стало не по себе. Думала порадовать соседа, а у него слезы. Ноги подкосились, сели на бревнышко возле двора. Я ему читаю письма, что пришли на почту от тех, с кем служил. Он плачет, улыбается, и повторяет,- живы, а, ведь живем!
Эх, если бы здесь работала почта. Много здесь лжи, много одурманенности. Раскачивали эту лодку не люди, а политики, а горе пришло именно к ним, простым и доверчивым. Столько горя нам принесли игры политиков по разделению страны, столько горя принесли журналисты, пишущие на заказ. Я знаю многих в городе, которые хвастались заказной работой от нардепов, прячут глаза, все без работы остались. Не корю. Бог простит.
Но столько обманутых, раненных душ, столько разбитых сердец и семей. Знаете, я думаю, что лечить Донбасс надо обычным общением. Письмами. Даже не знакомым людям. Как бы было хорошо, если бы просто, вот писали письма с Запада на Восток. С Востока на Запад, на Юг, на Север, да просто, куда смогли. Чтобы раны на душе и пелену с глаз снимали теплые треугольнички любви. Чтобы читать, чувствовать шершавость бумаги, видеть чей-то ровный или неряшливый почерк, угадывать за ним человека, его глаза, душу, вглядываться в строки...
«Здравствуй не знакомый мне, но близкий человек. Мы никогда не виделись с тобой, но у нас есть одно общее, наша страна. Мы живем в Украине. Я в Виннице, а ты в Червонопартизанске. Но мы с тобой одной крови, по одной земле роднимся. Я иду по полю и глажу налившуюся пшеницу, а ты, идешь в шахту, добываешь уголь. Я хлебороб, я не знаю, что такое шахта. Но думаю, это так же важно, добывать уголь, как и сеять пшеницу. Мы с тобой, трудяги. У меня уже есть внук, а у тебя? Я живу в селе, а ты , наверное в городе, я знаю на Донбассе, больше промышленных городов. А может и ты, выходишь в поле, чтобы вдохнуть свежий воздух, настоянный на травах и прохладу реки. Ты любишь рыбалку?! И я, рыболов. У нас тут такая рыба клюет. А давай ко мне, в гости. С семьей, с детьми. Выйдем на зорьке, наловим, а потом ушицы, на костерке, а? Что нам делить?!Землю?! Да, когда придет час, одинаково выделят нам с тобой. Кто-то тебе сказал, что я тебя не пойму, потому , что ты говоришь на русском, а я на украинском. Чушь! Полстраны разговаривает и понимают. Сердцем говорить будем!»
Может быть так, приблизительно так. Не знаю. Просто, наверное, этого так не хватает…


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 02 сен 2014, 22:07 
Истории из села. Земля цветет, к миру.
У нас в селе, прибавилось детворы, что, конечно, не может не радовать. Хотя причины приезда, весьма печальны- люди от войны к нам, на меньшую войну, бегут. Сейчас не стреляют где-то, уже не война. Уже ожили, уже можно поднять голову, хотя бы к солнцу.
Уставшие, опаленные души, пустые глаза, почерневшие, обездоленные, как листья осенью- это беженцы. Их легко узнать: от хлопка, любого, резкого, глаза прямо расширяются, голос тихий, глаза опущены, все время извиняются, за все благодарят, и…плачут. Иногда мне кажется, что я видела такие глаза, у брошенных животных. Может быть, и не правильно сравнивать, животных и людей, только тоска в глазах, почему -то одинаковая у всех. Глубокая такая тоска.Черная. И боль. И страх.
Кто приезжает отсидеться перед границей, отмыться, ждет родных, чтобы забрали, но многие, особенно луганчане, спросив разрешения, занимают брошенные дома и остаются. Выезд у нас только в одном направлении- в Россию. Не всем по душе. Но это единственный путь от войны. Чтобы попасть в Харьков, нужно проехать пол России, на это путешествие, у многих просто не хватает денег. Вот и остаются. Да мы и не против. Поэтому теплые и солнечные места нашей родины, пусть безводной, засушливой и степной, заселяют теплые люди.
Детвору беженцев все стараются затискать и откормить. Молока полно. Хозяйки у нас хлебосольные. Магазины, хоть и пустые, но мы запасливые. Да и природа у нас щедрая. Я всегда говорила: земле поклонишься, с земли поднимешь. Если землю любить, она и пригреет, и заступится, и отдаст, всё, даже больше.
Кума, вон, зовет. Улыбается. Только хвороста напекла, да детворе отнесла. Сидят теперь стайкой под яблонями, едят. Берут так боязко, аккуратно, откусывают по маленькому кусочку. Пугливые. Еще не совсем привыкли к новому дому. Часто спрашивают, когда домой поедут, еще чаще, будут ли стрелять.Это рвет сердце. Мужчины суровеют, многие отводят глаза. Женщины вытирают слезы.
-Иди, -говорит кума,- посмотри, ты такого еще не видела.
Раз кума улыбается, значит, что-то хорошее. Хорошее в наше время редкость, его, как удачу, ловить надо. Идем в сад. У нас есть давно брошенные дома, от которых уже и фундамента не осталось. А вот деревья остались. Мы их подрезаем, ухаживаем, рассаживаем, и у нас, такой большой, даже огромный коллективный сад: яблоки, облепиха, орехи, вишни, виноград, груши, алыча, шелковица, тютина, по-нашему. Так что, фруктов у нас, ешь, не хочу. Прямо яблочные реки, да вишневые берега.
Вот и чудо. Нет, кума, у меня, конечно, самое большое чудо. Как она говорит о себе: русская бандеровка. Родилась-то в России, а как замуж вышла, все, украинка. И Украину ни на что не променяет. Но чудо в другом: тютина наша, прямо облепленная стоит. Ягоды черные, сочные, спелые, душистые, так и манят. И это в конце августа.
-Так, товарищ фея, ваша работа? Ты как это нафеяла? Это ж надо, тютина в августе,- ложу ягодку в рот. Раскусываю, чуть прижимая к нёбу. Вау! Мед! А запах…
У нас засушливое лето. Тютина цветет в мае. В июне уже поспевает. Да быстро так, рясно. Недельку постоит и сыплется. Собираем мы ее необычным способом, простыней. Стелим под дерево, все, что не жалко испачкать (отстирать сок тютины -нереально) и бьем по веткам палками. Ягодки сыплются на простеленное. Потом собрал, и…хочешь, наливочка душистая, тягучая; хочешь, пирожки духовые, такие, что разламываешь и запах на всю деревню, уже так и норовит, кто из соседей заглянуть в гости; хочешь, вареники; хочешь компот; хочешь, варенье…В общем, ягода благодатная на все угощения-гостинцы годится.
Оказывается, она цвела в этом году два раза. И вот, август, время яблок, а у нас такое богатство. Как знала земля, что не будет у нас ни конфет, ни сладостей. Вот и дала еще один урожай, с любовью.
Привели к дереву детвору. Вот это праздник. Вот это щебетание. А замурзались. Руки чернильные, мордашки чернильные, язычки чернильные, а глаза сияют.
Господи, да за этот свет, за это щебетание, за эти улыбки, все отдашь. Вот земля и отдает, греет, заботится. И мы с кумой сегодня счастливые, замурзанные и чернильные. И будет у нас праздник, и пирожки с осенним, военным лакомством – тютиной.
Земля у нас щедрая, и облепиха уродила, и орех, и виноград поспевает. А шиповник, у нас какой, в эту осень будет, крупный, ядреный.
Не надо войны, мин, окопов. Сады сажайте. Урожай собирайте. Ах, как прекрасен Луганск был до войны, в абрикосовой дымке весной: белоснежный, невинный, невесомый, как вальс. А кто-то взял, да и прервал эту мелодию. Для чего?
Вот как бы было хорошо, когда в городах, без войны, среди бетона и металла, и, вдруг, сад, большой коллективный, с черемухой, грушами, вишнями, тютиной, орехами, душистыми яблоками и янтарными абрикосами. И сакурой. И березами. И липами. И дубами. И цветы. Чтобы дети бегали. Чтобы мамы с колясками, и бабушки с вязанием. И пенсионеры за столиками с домино. И чтобы мир.
Вот как у нас, сейчас. Это так красиво, когда мир. Просто, понимаешь это во время войны.
...А еще, у нас второй раз за год зацвели каштаны.Стоят с пожелтелыми, пожухлыми листьями, вроде, как обгорелыми от огня, стучат ночами, опадающими, созревшими каштанчиками, и...цветут. Так что у нас праздник с тютиной, и цветущими каштанами. Все говорят-хороший знак.
Август, а на Донбассе зацвели каштаны. Может быть к миру?


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 04 сен 2014, 20:26 
Письмо к матери русского солдата.
Здравствуй! Я не знаю, как к тебе обратиться. Ты мне не сестра, у нас нет общей родни, не подруга. Мы никогда с тобой не виделись, но я знаю тебя, и то, что ты есть. Я увидела тебя в глазах твоего сына. Нет, нет, не пугайся, с ним все нормально.
Он сидел в большой военной машине, у нас много таких ездит теперь, серьезный, сосредоточенный, на обочине дороги, ведущей от России на Мариуполь. Правда весь в пыли, чуть замученный дорогой и солнцем, и поэтому грустный, сидел, опираясь на автомат, словно ища в нем поддержку.
В этой машине были все такие, мальчишки. Одинаковые, с оттопыренными ушами, в светло-зеленой форме, с пушком над верхней губой, с уставшими, безразличными, скучающими глазами.
Они спросили у меня, где набрать воды. Я показала:
- З дороги звернете та через дві вулиці, повернете ліворуч, та за рогом буде подвір'я підприємства, у них там скважина, то ж наберете. А звідкіля ви, хлопчики?
И я утонула в его глазах. Они в один момент стали такие большие, глубокие, сначала, как бы втянули меня в себя, а потом с испугом выплеснули обратно, они потемнели то ли тревогой, то ли страхом. Но потемнели так, что я ничего не видела кроме этих глаз:
-Это Украина?!- выдохнул, даже не сказал он. Он уже знал ответ на свой вопрос, но задавал его, моля или надеясь на отрицательный ответ.
-Так, Україна,- подтвердила я.
Он молчал. Лишь чуть вздрогнули губы. Лишь глаза сверкнули отчаянием и болью. А вот душа не подчиняется военным приказам. Она крикнула. Даже не крикнула, выдохнула, прошептала, простонала. Это, как ветер в степи, вот так же стоишь в жару, вроде бы и травинка не колыхнется, и вдруг, ни откуда, раз, обдаст зноем, жаром, аж до кости.
-Мама!
И я увидела тебя. В его глазах. Ты что-то готовила возле стола, но в тот момент, когда он выдохнул «мама!», ты вздрогнула и обернулась. А по другому и не могло быть. Тебя окликнула часть твоего сердца. Твое сердце, сбилось с ритма, отозвавшись на этот клич.
«Мама!»- мы кричим, рождая на свет часть своей души, сообщая миру об исполнении своего предназначения. Плачем, когда эта частичка, сверкая глазами, и морща носик, говорит свое первое в жизни слово «Мама!», протягивая к нам ручонки. «Мама»!- мы кричим это когда больно, страшно, и темнота, цепляясь за жизнь, теряя себя, теряя любимых. «Мама»!- кричат наши дети в страхе, безпомощности, отчаянии , беде, любви, радости, победах. Слово начала и слово конца жизни-Мама!
Я смогла увидеть тебя, услышать безмолвный зов твоего мальчишки, лишь по одной причине. Я тоже мама.
Я живу в Украине, у меня дочки, но это не меняет сути, я-мама. Мама, она и в Эфиопии, мама.
Твой мальчик приехал к нам, на войну. Верее, он приехал в войну. Я не знаю, убивать или умереть самому. На войне это одно и тоже. Вряд ли напитав мою землю кровью выживет его душа.
Ты не веришь в душу, в Бога, в любовь?!-это твое право.
А что приведет твоего сына домой?-приказ командира, получившего за эту войну деньги или подчинившегося другому приказу, вряд ли. Домой ведет любовь и вера.
Скажи, я так и не поняла, вглядываясь в черты лица твоего мальчишки, за что, почему он приехал убивать нас на нашей земле? Почему он пришел обнимая автомат, а не девушку? Почему он идет по моим степям оставляя вдов, с опущенными уголками рта и потухшими глазами?
Я обидела тебя?! Я разрушила твой дом? Я разбила твое сердце, уведя у тебя любимого?-нет! Мы никогда не виделись с тобой. Тогда зачем эта война?
Знаешь, здесь степи долго звонят ночью, после боя. Живые звонят мертвым. Тоже чьи –то матери, понимаешь. Тоже звонят сыновьям. Так страшно.
У нас в Украине, есть такая птица бугай, выпь по-русски. Говорят, когда она поет свою песню, она оплакивает неупокоенные, не отпетые души, которые неприкаянные бродят по степям, ища и не находя покой.
Здесь женщины, как плакальщицы мира, как скорбная выпь, плачут, за лежащими в ковылях и полыни, скинутыми в шурфы шахт, зарытыми в траншеях. Закрываем глаза, заказываем молебень за их неупокоенные души. Мы не знаем, чьи это дети, мужья. Их приняла наша земля, остальное уже не важно.
Знаешь, как страшно стоять у обочины и смотреть, как сюда, к нам, едут вот такие одинаково стриженные мальчишки, они едут со стороны вашей границы, чуть окают, токают в разговоре, пугаются, когда узнают, что они в Украине. Жалкие, как воробышки. Это солдаты срочники. Они еще боятся убивать.
Те, у кого взгляд коршуна, высматривающего жертву-это контрактники. Им уже нравится демонстрировать свою силу и они вкусили кровь. Это видно по дрожащему кончику носа, вынюхивающему добычу, и нервному взгляду, ищущему смерть.
А еще страшнее, стоять вот так же у дороги, и видеть, как эти же машины, возвращаются назад к границе. Из их чрева, перебивая запах пыли, брезента и солярки, доносится сладкий, обволакивающий, но отталкивающий запах разлагающейся плоти. Из них кричат, те, кого везут в этих машинах. Как же они кричат. Как стонут, выхрипывая из груди остатки жизни, пропитывая придорожную, угольную пыль черный соком тлена. Умершие едут вместе с умирающими, не оставляя последним надежды.
У нас нет воды, нет дождей, мы степной засушливый район с разорванной трещинами безводия землей. Она здесь одинаково жадно впитывает и воду , и кровь.
Поэтому коричнево-алую дорожку, струящуюся за машинами, с черном отливом, свернувшихся кровяных телец, с розововатым соком сукровицы уже через пару минут не будет видно ни на асфальте, ни на пыльной грунтовке.
Земля принимает в себя и соки жизни, льющиеся редкими дождями, и соки смерти, питающие мои степи полноводной рекой. Ей все равно, что впитывать. Прах к праху.
Ты знаешь, родники здесь редкое явление. Шахты изменили русла подземных рек и увели воду с этой сверкающей антрацитовой пылью территории. За те родники, что остались, мы очень боимся. Мы часто стали видеть в степи, возле шурфов заброшенных шахт, военные машины, и замазанными землей или кровью номерами. Наши бездонные шахты, стали могильниками для безымянных солдат. Почему-то их не везут назад через границу. Их оставляют здесь. Теперь мы боимся, что разлагающаяся плоть отравит последнюю воду.
Война шагает по моей земле, очерняя и иссушая ее. И тут твой мальчишка, в этом аду. Зачем он здесь? Его ли это война?
Мне говорят, что русские солдаты защищают, русских граждан, тут в Украине. От кого? Я говорю на двух языках, на русском и украинском, вернее на смешанном, тут все так говорят. У меня до гуманитарно-военной миссии, которую решил провести обезумевший государь соседней страны было все: лето, море, отпуск, работа, мечты, дом, продукты, у детей школа и безопасность. А сейчас, твой сын с автоматом, и разруха.
Я не просила защиты, я вообще не просила вмешиваться в мою жизнь. Зачем он здесь?
Подожди, ты плачешь? Я обидела тебя? Ты мечешься в растерянности?-ты не знала, что он тут, в украинских степях, в котле ненависти и скорби? Ты не хочешь, чтобы он в меня стрелял?!
Родная моя, мы же бабы! Давай обнимемся! Поплачем! У нас есть общее, то, что дороже всего-дети.
Да уехал он, живой, воды набрал в зеленую фляжку. Даже успел умыться. Правда угольная пыль смывается тяжело, но хоть отмыл слезы с глаз. Они предательски блестели и осталяли дорожки по пыльным щекам.
И там, куда он поехал будут возле обочин стоять обычные сельские или городские бабы, матери. Дай Бог, чтобы дали воды, а не закрыли ему глаза.
Родная моя! Не мы с тобой развязали войну. Но мы обе не хотим терять детей, правда?!
Я не знаю, как остановить тех, кто идет по моей земле, обещая мне гуманную защиту смертью. Руки опускаются. Правда, не знаю! Может вместе?! Во имя детей? Твоих и моих?! И ради внуков, а? Приезжай! Не жди его или похоронку о нем. Не отдавай его войне. Приезжай! Я не хочу больше выть выпью. Я не хочу закрывать глаза, что больше не видят звезд в степи.
Скорее всего мы ровесницы, или ты чуть моложе, или чуть стараше. Опять же, не в этом суть. Мы-мамы! Этот мир наш. Мы дали ему жизнь. Кто имеет право отбирать его у нас?-никто! Приезжай!
Да, прямо вот так, в переднике, учительница, физик, строитель, врач, домохозяйка, МАМА. Мы должны биться за своих детей. Шурфы бездонны, степи бескрайни, горе бесполо, война всех в правах равняет, только скорбь множит.
Наши дети, не для войны! Понимаешь ли ты это? У нас с тобой одинаковые слезы, горькие, как полынь в моей степи и соленые, как пот твоего мальчишки, едущего в чужую войну.
Приезжай! На границу, в мои украинские города, закрой собой сына и моих детей, как горлица закрывает крыльями гнездо во время дождя. Чужих детей не бывает, помнишь? Дети не для войны.
Не говори мне о долге, чести. Долг-защищать Родину, а не разрушать чужую. Это позор. Просто ничего не говори, приезжай!
Не хочешь?! Ну, да ладно, мы все бабы, разные. Кто отмахнется от чужого горя, а кто и в горящую избу ради чужих детей.
Просто знай, если что, я, говорящая на русском языке украинка, мать украинских детей, напою твоего, говорящего на русском языке сына и даже, если придется, я оплачу его и закрою ему глаза. Чужих детей не бывает...


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 16 сен 2014, 21:00 
Беженецкие истории из зоны гуманитарных лагерей. Хотя, я так понимаю, уже просто из ЗОНЫ.
Конец августа и начало осени. В это время природе происходит, так сказать, ротация пернатого населения. Кто-то прилетает, кто-то улетает. Так и на нашем поселке: потянулись домой из теплых и не очень краев, нагулявшиеся, загоревшие беженцы, хвастающиеся трофеями в виде надаренного сердобольными жителями соседней принимающей страны.
Мене удачливые хвастаются фото из палаточных городков под Новошахтинском и Ростовом, весело рассказывая, как они дурачили тамошнее население, рассказами о пытках хунты, афроамериканских летчиках- парашютистах, спускающихся по ночам с неба и поедающих младенцев в кроватках и, как благодарные россияне, одаривали пострадавших тушенкой, деньгами, кофеварками, вещами. Соболями, правда, никто не хвастался, не дарили. Может, соболь в России перевелся? Надо задать вопрос экологам. Или движение, какое в защиту соболя организовать?! Ну, об этом потом. Сейчас о лагерях, вернее о пребывании в них беженцев.
Причины возврата на так не любимую ими родину поясняют, пряча глаза: им, мол, заботливые россияне, предложили неоценимую помощь в переселении на Сахалин, Урал, Красноярский край и Иркутскую область, а наш теплолюбивый люд, ждал вообще-то квартир в Крыму, Москве, надеялся на похороны, на Красной площади, и место рядом с горячо любимым вождем всех крестьян и рабочих, и на Сибирь они, типа, не подписывались.
Оказалось, бессмертный Булгаков и не менее бессмертный Воланд правы: квартирный вопрос испортил таки москвичей. Они готовы отдать братскому взбудораженному народу тушенку и макароны, но не квартиры в Крыму и центре столицы. А наш народ, не готов принять в качестве компенсации бескрайние просторы тайги, обживать вагончики и теплушки, а так же одноочковые общежития Красноярского края.
Так что наши беженцы, забив на жмотистых русских, а возможно и забив что-то по-крепче, потянулись дружным ключом на родину. Главный Стерх России, правда этот ключ не возглавил, видимо еще побаивается летать над свободной от принципов территорией ЛНР, содержащей неограниченное количество ПВО и БУКОВ управляемое аборигенами. Видать понимает, что живет тут высокоодухотворенный народ, пылающий идеями русского пацифизма, может пульнуть не только по причине приказа или военных действий, а и по причине плохого настроения, тоски за водкой, ПМС, и «а давай шмалянем, глянем, долетит или нет».
Так вот, вечерами, на скамейках, теперь приехавшие путешественники делятся своими историями, выплаканной и выстраданной у россиян тушенкой и лосинами, и кроют интеллигентным матерным словом жадный братский народ (лосины- то подарили без стразиков).
Да, тяжела жизнь беженца в России. Чтобы выдурить что-то покруче, или, как они думали, квартирку побольше да на самом берегу теплого моря, народ-то рассказывал истории одна страшнее другой. А так как не у всех имеется литературный слог, талант да фантазия, то малообразованные собратья, попросту подслушивали и тырили душещипательные рассказы у своих соседей.
А так как история со съеденными младенцами и органами журналистам надоела, да и местные русские перестали на это вестись, и несли рассказчикам не мохеровые шарфики, а пачку перловой каши, то за истории с кровавыми, интимными и пикантными подробностями приходилось даже сражаться.
И вот как-то сошлись в неравном бою за внимание журналистов рашатв две враждующие группировки из Горловки и Свердловска, так сказать Донецкие против Луганских.
История о афроамериканце- парашютисте, которого они взяли в плен, а он сбежал, съев сторожа, вызвала необходимый интерес прессы, и каждая группировка, понимая, что вот оно, подфвартило, рассказывала это от своего города, что было воспринято соседями по-области и палатке уже как вызов.
Я не буду описывать подробности кровавой разборки, описанной с достаточно красочными подробностями и смаком, моим собеседником и участником сего события.
Подведу итог, отдав должное гордости, которой мой собеседник прямо таки светился: не посрамили наши товарищи честь родного города « донецким ввалили нехило».
А так как в лагере беженцев было много «донецких», «луганских» и других мирных и ущемленных судьбой пацифистов, опасающихся войны, оружия и бандитов, пришедших к власти, и решающие проблемы исключительно путем переговоров, то на крик «наших бьют» с каждой стороны пришло человек по сто. Кто бьет и где наши в азарте драки особо никто не различает, о развлечениях, принимающая беженцев сторона не подумала, поэтому (опять же со слов уважаемого собеседника)
- Шикарный махач был, реально размялись. Бабы орут, за патлы друг друга таскают. Мужиков растаскивают, палатки летят, крупа и макароны по всему полю. Девки, эти, волонтерки, визжат, в обморок падают. Охрана прибежала через полчаса, уже в разгар. И, прикинь, орут, е...ш этих хохлов. Это они на нас, шахтеров, хохлы, говорят. Вот твари, не уважают. Положили нахер».
Говорят, русская душа потемки. Это вы еще в донбасской не блудили. А земляками горжусь, честно, донецким же реально ввалили. И охранников русских положили, я так понимаю, на путина.


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 16 сен 2014, 21:01 
АТОшный водо-фитнес
Сейчас у нас в приграничье тихо, если не считать гула техники, снующей туда-сюда-обратно в соседское, уже совсем чувствующее себя у нас по-хозяйски, государство. О войне напоминают остатки сгоревшей техники в степи, разбитые блиндажи и камуфляжные люди на камуфляжных автомобилях, как констатация факта оккупации.
Тишина вернула в наши дома обыденные хлопоты, в перечень которых добавилась добыча воды. Артезианская скважина у нас за поселком. Идти туда приблизительно 3 км. Ходим стайками, дружно, потому, что идти через посадки, заброшенную шахту, поле камышей, степь. Страшновато.
Новое занятие не могло не привнести в нашу жизнь и лексикон, новые истории, слова, обороты. Три километра отшагать с тачками, бутыльками, банками и канистрами без шутки, юмора не получается.
А мы и не ходим, и не за водой, и не по воду, ведь это так обыденно и скучно. Теперь -это поселковый атошный фитнес.
И вот как только мы, девоньки, скучное и тяжелое водовозение нужным и важным словом «фитнес» обозвали, всё, как заговоренные. Каждый день в договоренное время, на договоренном месте. Надо, не надо, ноги сами несут.
Опаздываю. Звонок. Кума:
- Ты где? Ты на фитнес идешь? Мы уже на месте. Фитнес-инструктор идет?
- Идем, идем, не переживай.
Фитнес-инструктор, мой муж. Он у меня дома чаще всех работающих по сменам мужей, поэтому его задача охрана и сопровождение хихикающего фитнес-центра.
Идем. Шумно обсуждая, реагируя, вызывая взрывы смеха, распевая песни. В руках тачки, кравчучки, велосипеды, тачанки. Вот я везу самодельную кравчучку с канистрой на 50 литров. У кумы усиленная тренировка, тачка с баком на 70 литров. Ира, соседка, тянет велосипед и 60 литров (два канистры по 30). Галка кучу бутылок по 5 литров, и старый, еще из совдепии, молочный бак. Любка тачанку деревянную с баком на 50 литров. Мой муж везет тачку с баком и канистрой на 80 литров.
Мужу, конечно, достается всю дорогу. Подшучивают, со всех сторон. Придумывают обязанности фитнес-тренера, названия своим тренажерам, препятствиям, ямам на дороге.
Кума защищает:
-Так, фитнес-инструктора не обижать. В наказание дополнительная нагрузка - два мешка травы кроликам.
Вот представьте, степь, камыши, терриконы, вечер, дорога, отряд хихикающих барышень под управлением одного мужчины.
Навстречу знакомый из поселка, уже набрал воды:
-Ого, все твои? – кивая в наш женский батальон.
Мой муж, спокойно, без эмоций:
- Да, мои.
- А зачем тебе такой гарем?
- Да, в хозяйстве все пригодится, вон воды дома нет, гоню за водой.
- А справляешься с гаремом,- подмигивает.
- Так, мужчина, отойдите от фитнес-тренера,-это девчата увидели новую жертву, улыбаюсь про себя, сейчас начнется -Не, ну ты погляди, сколько баб вокруг, а он к мужику пристал,-щебечут.
- Мужчина, а вы из каких будете? Из тех или из этих?
- Что значит из каких,- опешил мужик,- да я с Советской.
- Надеюсь, это не у вас ворота в голубой цвет покрашены,- ехидничает Ирина.
-Девки, погодь, он же адрес дает, може холостой. Мужчина, так вы с серьезными намерениями, а не за водой, это вы так, для знакомства на дороге пристаете,-дружный хохот, -может вам борща наварить, томно так, вздыхая.
-Да ну вас,-подхватывает тачку сосед и удаляется под дружное: «Мы в гости придем, адресок запомнили».
-Так, -командует кума,-не отвлекаться, попами вилять, передок вперед, колеса в асфальт. Запряглись!
-Во-во, шо лошади,- устало говорит Люба,- то и делаем, шо запрягаемось, когда ж уже розпрягать.
Это воспринимается, как команда
- Розпрягайте хлопці коней, та лягайте спочивать,-затягивает Галя, и тут же ей отвечает наше дружное- а я піду в сад зелений , в сад криниченьку копать. Маруся, раз! Два!
На «три, калина» из-за поворота выезжает камуфлированный джип. Три грустных автоматизированных мордоворота в банданах проезжают мимо под «чорнявая дівчина в саду ягоди рвала» молчаливо зыркнув в нашу сторону. Видно объезжали блок-посты по степи.
-Девки, да ну вас, еще повяжут, запрещенное ж поем,- прервала пение Ирина.
-Ага, а то наберем воды, и полы ею в комендатуре драить будем,- грустно подытожила кума.
- А хрен им, -сказала Галя,-шо хочу, то и пою. А помните, как ополчение вызвали, когда Райка свого от пьянки кодировала,-ей отозвался дружный хохот,- да, мало того, что ее благоверный на груше два часа просидел, пока клятву не пить дал, так она еще и ополчение полчаса вокруг машины штакетиной гоняла.
Да, зрелище тогда было, полпоселка на заборе висели. После того, в комендатуре на звонки о семейных разборках не реагируют, отвечают, как и раньше в милиции «на семейные споры не выезжаем, будут трупы, звоните»
Но все равно грустно. Уже и песни боишься петь. А к чему нам еще привыкать придется, если зоной нас обзовут и этих камуфляжных надсмотрищиков оставят. Стали вспоминать песни, которые можно петь в нынешних условиях. Загрустили. На ум приходил «Владимирский централ» слова, которого помнились по первым строкам и «Мурка».
- А мать их за ногу,- перечеркнула грусть-тоску Галя,- если шо, я про себя, у меня паспорт с собой. (мы без паспортов из дому не выходим, прописку могут проверить за любым кустом). К скважине мы подходили, как сказала моя кума «сомкнув боевые ряды, подняв передок и подтянув задок» под звонко-горделивое
-Несе Галя воду, коромисло гнеться, а за ней Іванко, як барвинок в,ється!..
… В очереди все велосипедно-кравчучечные-машинные-водовозные-сумочные, стар и млад, все равны. Очереди две. На большой шланг с напором и на меленький для бутылок. Это уже местные самоделы доделали, чтобы удобнее было. Стоя в очереди за водой черпаешь неисчерпаемое богатство своего народа- юмор, говор, переливы речи, степную душу, антрацитовое обаяние.
Вот звучит вежливое обращение к водителю:
- Водитель тачки с сыним бачком, уберить нахрен своё корыто, шо вы розсупонились на всей дороге!
А это уже водителям-велосипедов:
-Не кладить лисопеды рогами к дороге, шоб через ваши рогы люды не спотыкалися.
Труба из шланга бьет с напором и нужно уметь удержать ее и попасть всем в подставленные емкости, поэтому просят:
- Да поставьте вы на розлив кого-то опытного, бо цей вже всем налыв кроме бачкив!
Труднее всего опытным водителям - мужчинам, они всегда наводят порядок среди, так сказать, паркующихся:
- Женщина, паркуйтесь ёлочкой! Вы много места занимаете!
-Какой тебе нахрен ёлкой. Ты шо грибы сюда пришел собирать!
Или:
- Девушка, ну что вы тачкой по дороге виляете!
-А я смотрю тебе так не нравится, что твоя тачка моей уже два раза в зад въехала!
Или:
- Женщина, вы меня должны были пропустить, я по- главной ехал.
- А я типа по- боковой, тут дорога одна, и я тебе не водитель шоб ты на меня умничал.
- Взяла тачку в руки, значит водитель, соблюдай правила.
-А ты мне еще сюда гаишника вызови, изжай давай, тут тебе не трасса.
Скорость набора воды быстрая. Тонкий шланг нужно быстро тыкать в заранее приготовленные бутылки или канистры. Тут вообще одна эротика. Ржут до слез, краснеют, кто обижается, а кто и с юморком ответит. Мужичок, видно первый раз, не может приспособится и водой из шланга сбивает все выставленные бутылки:
- Да поможить же ему уже всунуть хто не будь, у нього конец сильно длинный мотыляется.
- Бабы, спасибо за рекламу, до шестидесяти прожил, а шо конец длинный не знал.
Бабулька с тачечкой обращается к молодому человеку, который должен принять инициативу налива:
-Сувай, шо ты заснув.
-Куда?
-У бак, тоби шо, повылазыло.
- Да не суется. Размер у вас не подходит. Вам на другую шлангу идти надо.
- Ото ж у вас у мужиков всю жизнь отак. То заснув и не всунув, то не знае куды сувать, то размер не подходит, а потом обижаются, шо мы размеры другие ищем.
- Бабушка, идите вы уже к шланге, о чем вы только думаете.
- Я дите уже не думаю, я уже опытом делюсь. А ты учись сувать, учись, пригодыться.
И, набрав воды, все устремляются домой. Как мы смеемся, это теперь у нас, дорога жизни. По пути назад успеваем и поговорить, и новостями поделиться, и о политике поспорить, и спеть, правда, теперь с поправкой на обстановку, и оглянутся на садящееся в камыши солнце, чтобы счастливо выдохнуть «Эх, девчонки, а красиво у нас, правда?»


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения: Re: Байки нашего хуторка
СообщениеДобавлено: 16 сен 2014, 21:04 
АТОшная свадьба
Как только у нас в приграничье установилось относительное, по меркам войны, затишье, люди начали возвращаться и в город, и в села, и к жизни. И вот уже ремонтируют, спешат, копают, пашут, сеют, а кто-то и дела, отложенные на потом, доделывает. Вот и наши поселковые молодята (так у нас называют молодоженов), решили использовать безосколочную погоду для проведения свадьбы.
Гости прибыли в поселок из разных мест, почти международное сообщество, пора дипмиссию открывать. А что делать, вон, целая страна, нежданно из полсотни городов образовалась, княжества, чуть ли не на каждой улице. Раньше в селе, как было- у кого трактор, тот и председатель, а сейчас, у кого автомат, тот и воевода. А где три воеводы с автоматом, там конфликт на почве передела, того, что еще не отжали атаманы с БМПшкой. Ситуация, как говорит Петрович, «политический пшик»- никто ничего не понимает, но все со всем не согласны.
Поэтому сейчас самое сложное на любом семейном на празднике- это расстановка сил по политически-территориальной принадлежности.
Вот и молодята долго решали, где сидеть тёте жениха из Ужгорода, так чтобы оставить шанс на выживание дяде невесты из Горловки. А прибывшая, обвитая разноцветными триколорными лентами, родня невесты из Краснодона, не вступила бы в геополитический конфликт с местной, не страдающей путиноманией, родней жениха из нашего села.
Сваты, собравшись перед свадьбой, решили, главное счастье детей, о политике ни гугу. И вот день свадьбы. Как выкупать невесту из родительского дома, приедет жених, пришло посмотреть пол поселка.
Краснодонская родня приехала на простреленном джипаре, с эмблемой новоотжатого государства, с привязанным к капоту трехцветной лентой одноглазым мишкой. Что он символизировал, мы не поняли, спросить, честно, побоялись. Мало ли, вдруг новая директива, а мы не в курсе, получимся политически необразованными, а еще хуже, могут запросто объявить врагами народа.
Дернув по- стопарику, они тут же инициативно перекрыли дорогу к дому невесты и организовали блок-пост.
По традиции невесту должны были продавать малыши, за кулек конфет и бананов. Приготовленный сладкий откуп в руках свидетеля жениха манил детвору, поигрывая на ветру золотисто-розовой ленточкой.
-А ну , малые, вали отседа,- закрыл собой подход к дому, организатор блок-поста,-мы свою родню за ириски не продаем, бабло давай. Моя племяха, толкну не дорого, штукарь,-гыгыкая, поглядывая на собравшихся, сообщил новоиспеченный блок-постовый родственник жениху. Жених позеленел. Народ занервничал.
-Слухай, а ты значит вона «блок-пост» на картонке написал,- возроптала поселковая родня,-это значит ты от нас это, это значит, мы для тебя враги? И хто мы для тебя? Укры или сепы? Стрелять тоже будешь или так, по- праздничному, гранаткой швыронешь,-начинал звереть народ.
-А вы тута в деревне смотрю больно грамотные,- огрызнулся начальник блок-поста,-смотрите, чтобы я после свадьбы чистку не провел, разберемся, хто есть хто.
-Не,а ты давай, щас определись,-приняла вызов толпа,-ты то сам хто, укроп или сепар? Раз блок-пост есть, то давай, называйся!
Рядом за забором, не отводя глаз от сладкой, заветной мечты, упакованной в кулек, нервничала детвора, еще бы, конфеты могли уйти не по-назначению.
-Дядь, а ты конфеты и невесту теперь себе заберешь,- грустно уточнила малышня.
-Угу, а они ж тока и могут на блок-постах чужое забирать и откуп требовать,-ехидно отметили поселковые, пришедшие посмотреть на молодых,- это дети, новый вид Бармалейки. Не ходите, дети, к блок-постам, гулять. Отберут конфеты, дяди с пистолетом.
-Это, хто такой грамотный, а ну иди сюда, тварь,-начальник блок-поста стал похож на свежевыжатый томатный сок- красный и с пеной. Из джипаря подтягивались такие же перекошенные. Назревал скандал.
На блок-пост, словно на амбразуру, бросилась тамада:
- Вот молодец, подхватила она,- у нас девица красна, расцвела аки весна, а у вас голубь молодой, прилетел он за весной.
Шо?- опешил родственник.
Взяв инициативу в свои руки и отжав пышным бочком жениха в сторону, тамада пошла бой. Профи! Кулак в сторону поселковых и гневный взгляд шахтерской жены, сделали свое дело, в толпе зевак установилась тишина.
Что она там блок-постовым пела, не знаю, но… Они и хоровод вокруг джипа водили, «Боже царя храни», и «Вышел в степь донецкую» пели, и конфеты детворе отдали, еще и деньгами доплатили, умиленно гладя малышей по голове и рассказывая о счастливой жизни в новосозданной стране, и из заготовленной рогатки на меткость в шарики стреляли и на воротах подтягивались.
Поселковые решили быть умнее и не портить праздник молодым, поэтому и хлопали, и подбадривали. Этого хватило, чтобы родители благословили молодых, вывели их из дома и усадили в машину.
Тамаду заменили сваты, сославшиеся на беззарплатье жениха, выдали выкупом нарезанную колечками домашнюю колбасу и водку. Родня подобрела.
На росписи, все было красиво, торжественно и чинно. Мамы дружно рыдали. Отцы смахивали скупые слезы. Гости предвкушали застолье.
Во избежание эксцессов, возле тарелочек стояли, в лучших американских традициях, открытки с фамилией гостя. Так что враждующие и имеющие различные политические взгляды гости были планомерно рассажены в разные стороны стола. Тосты, братания, пожелания, звон бокалов, счастливые глаза невесты...
Ирина, тамада у нас на поселке знатная, считай по всей области в цене. Она сама и стихи пишет, и поет, и пляшет, и игры у нее, и сценарий для каждой свадьбы свой.
А голос, у нее, наш, донбасский, широкий, степной, раздольный, бархатный, с перекатами, с дрожью, с нежностью, удалью. Не поймешь, то ли гром в степи воркочет, то ли ручей звенит, то ли ковыли шепчут, то ли жаворонки пересвистываются. Как у нас говорят, Ирина поет- соловьи краснеют.
У нас вообще шахтерочки талантами богаты, и споют, и станцуют, а какие фокусы мужикам с зарплатой показывают, загляденье.
И вот в разгар конкурсов и танцев, когда уже все были на разогреве, тамада, дала отмашку очередному тосту, выпьем, говорит, мол, за одну большую, дружную семью, которая стала теперь еще больше и дружнее, поскольку объединились любящие сердца молодых, породнились такие прекрасные и уважаемые родственники. Гости звякнули бокалами, а тамада рванула публику песней, как она думала в тему:
- Одна калина за вiкном,
Одна родина за столом,
Одна стежина, щоб до дому йшла сама,
Одна любов на все життя,
Одна журба до забуття
І Україна, бо в нас іншої нема! -звенело в зале, рвало душу, и , судя по лицам некоторых гостей,нервы.
Ко второму куплету возле Ирины образовался обнимающийся, хлопающий, пляшущий и подпевающий круг: сваты, гости, сплелись, как колоски в веночек и водили хоровод вокруг молодых, из поварской выбежали подтанцовывать хозяйка кафе и повара.
Широкий, как степь и высокий, как небо голос Ирины не давал ни малейшего шанса, вскочившим из-за стола перекошенным краснодонско-донецким.
К концу песни, было очевидно, свадьба окончательно испорчена, гости, забрав тарелки, пересаживались шипя друг другу проклятья. Разговоры за столом переросли с саммит ООН, СОВБЕЗ и заседание Совета Федерации.
-Да, Иришка,-надо было после даров, петь, -грустно сказала Катюшка-свидетельница, -мало выпили, нервные.
Девчата сбились в кучу, надо спасать положение, у невесты уже дрожали губки и реснички.
-Да, мать их, а чей-то,-топнула ногой Соня, голосистая, черноокая красавица, мама двух близняшек,-не, ну а шо, видала я их, с их мнением, они у нас не спрашивали, когда все это устроили, я свадьбу не дам испортить, не нравиться, пошли на...Шум поддержки, чуть заглушил пролагаемый возмущенными девчатами маршрут.
И понеслась. Свадебные традиции здесь уже давно переплелись с русскими, украинскими и современными. В общем, как дали наши девчата жару. Не, ну если гулять, так гулять. И мужики от них не отставали: и стриптиз был, и Валерий Леонтьев приезжал, и Сердючка, и Леди Гага, и девочки-белочки по мальчикам-дубочкам скакали, и хороводы с вручением молодым семейного каравая на «щастя та долю», и «ой у полі два дубки», и « несе Галя воду», и «тещу в чоботи узую», а под «підманула підвела» , и «ой хто п'є,тому наливайте,хто не п'є,тому не давайте» , так скакали, думали пол провалят.
Контрольным было заплетание над молодыми венка на счастье. Подруги молодой и жениха плетут над ними по часовой стрелке венок из любыстка, колосков пшеницы, веток дуба и калины, заплетая на счастье ленты, на которых написаны пожелания от гостей.
-На долю на щастя, сплітає діброва тобі чорноока, тобі чорноброва
Від поля та степу, від краю до края,
Жити колосяться, твій рід зберігая.
Хай доля сплітеться у цьому віночку
А в дім твій злетяться синочок та дочка.
Хай буде багата застольна родина
Така ж хлібосольна, як вся Україна.
Венок дарится молодым, а после этого уже мать невесты снимает с нее фату и надевает платок, и все это под красивые обрядовые песни.
Краснодонская и донецкая родня, хоть и хрустела кулаками и играла скулами, но вмешиваться в обряд не стала. Высказали возмущение после, мол, что –то тут у вас укропии много. Мол, надо менять традиции, у нас, мол, новая страна, нужно избавляться от укропских пережитков. Молящие глаза невесты и матери могут многое. Спорить не стали, предложили все повторить, так сказать, выразили готовность переиграть свадьбу, с учетом пожеланий и традиций всех гостей.
Из традиций, постоянно устраивающая политические споры родня, предложила не много: бутылочку зажать между ног и передавать без рук, выпить водку из туфли невесты и выпить опять же водку с шашки. Шашки, правда, не нашли, но хозяйка кафе принесла большой ножи гости мужественно выпили по рюмке водки, поставив ее на нож. Для успокоения нервов Ирина грянула «я козачка твоя я дружина твоя, пане полковнику», понравилось.
Кто-то вспомнил традицию, что нужно на березку привязать ленту, правда не совсем помнили в честь чего и для чего, но нервные гости сразу оценили белоствольный символизм.
Береза оказалась рядом, возле соседского двора и пока девчата вязали на ее ветки разноцветные ленточки, Ирина выжала слезу, проникновенно и нежно исполнив «от чего так в России березы шумят».
Расходились уже мирно. Молодые стояли под увитой лентами березой и никого не видели, кроме друг друга.
Ирина подошла, обняла сватов, что извинялись перед гостями, простите, мол, если что не так, а потом и донецких, и краснодонских:
-Гляньте,-кивнула она на молодую, что закрыв глаза, стояла положив голову на плечо мужа,- ради их счастливых глаз, я лично, готова петь хоть на грузинском. И для счастья не нужны чужие правила.Счастью надо радоваться. А любовь, рождение семьи, детей это будет в любой стране, в любое время, на любом языке.
-А хотите спою,-спросила она, и не дожидаясь ответа, подхватив под руки уже оттаявшего нервноджипного родственника, затянула:
Сакварлис саплавс ведзебди
Вер внахе дакаргулико
Гуламосквнили втироди
Сада хар чемо Сулико?
Гуламосквнили втироди
Сада хар чемо Сулико?
Он оцепенел, потом расплылся в улыбке, прокашлялся и подхватил:
-Где же ты моя Сулико?
И вот уже разноголосый хор, уносил в ночную степь колыхая звезды, печальное и трогательное вопрошание любви
- Сердцу без любви нелегко.
Где же ты, моя Сулико?


Пожаловаться на это сообщение
Вернуться к началу
  
Ответить с цитатой  
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 83 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5, 6  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
cron
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB